Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников
- Автор: Бурас Мария Михайловна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Individuum Publishing
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников». Краткое содержание книги:
И еще я думаю, что презумпция правильности письменного текста, из которой он исходил, это продолжение чисто человеческого свойства — хорошего отношения к людям. Ругать коллег удовольствия ему точно не доставляло. Вот и к писцам он относился тоже хорошо, думал о них хорошо: что не надо допускать ошибку там, где можно предположить, что мы сами чего-то не знаем, а писец не ошибся.
— Я студентом писал у него курсовые, — рассказывает Максим Кронгауз. — Моя наставница Анна Константиновна Поливанова — она как бы вводила своих любимых студентов в мир Зализняка. В частности, она передавала студентов, передавала научное руководство. Если студент писал у нее курсовую, то потом она любимых — даже не лучших, а любимых — отправляла к Андрею Анатольевичу. Но я при этом жутко не хотел писать курсовые в то время и вообще заниматься научной работой. Мне было интересно учиться, и я не хотел от этого отвлекаться, считал это такой повинностью. Поэтому, по-моему, я сорвал все курсовые у Анны Константиновны, что, впрочем, не помешало ей представить меня Андрею Анатольевичу — символическим таким образом, потому что он читал у нас курсы и мы с ним и так были знакомы. И я написал, кажется, две курсовые на предложенную им тему. Писал без всякого удовольствия, без всякого вдохновения. Это были какие-то исторические штудии о распределении «е» и «ѣ». Это было мне неинтересно. Но я написал что-то — с некоторыми срывами, потому что Андрей Анатольевич увидел мою курсовую уже только на столе в день защиты. И то я опоздал на защиту. Но диплом про то, что мне не нравится, мне не хотелось писать совсем, и я писал диплом фактически под руководством Анны Константиновны. Это был диплом про современные приставки, из которого потом выросла моя книга, значительно позднее. Но формально, кажется, — я уже плохо помню — я числился как ученик Андрея Анатольевича, и, в частности, это было связано с поступлением в аспирантуру. Потому что потом я поступил к нему в аспирантуру тоже с некоторой сложностью: проблемы были с местом. Но в результате я, как ни странно, не стал писать диссертацию про приставки, а переключился на тему, близкую Елене Викторовне Падучевой, и писал хоть и не под ее руководством, но под ее влиянием, под влиянием ее статей. И написал — тоже не скоро, не сразу, а через сколько-то лет после конца аспирантуры — диссертацию по теории референции.
В годы студенческие и аспирантские, когда Андрей Анатольевич был моим научным руководителем, я задавал огромное количество вопросов — не только Андрею Анатольевичу, я вообще любил вопросы — и он на некоторые отвечал. Но точно не на все, потому что я помню, что рассчитывал на советы и рекомендации, а Андрей Анатольевич категорически не любил прямых советов, избегал их. Но иногда давал — по очень конкретным поводам. Он вообще, как мне кажется, не любил брать на себя ответственность за других людей, за их судьбы. Это ощущалось.
Что касается советов, которые он мне дал, то я их запомнил на всю жизнь. Один касался изучения иностранных языков. Я был таким максималистом во всем и смотрел все незнакомые слова — я учил тогда английский язык, читал книжку и смотрел все незнакомые слова — и расстраивался, что я их не могу запомнить. И как-то пожаловался на это. На что Андрей Анатольевич посоветовал мне, во-первых, читать литературу полегче — какие-нибудь детективы (и это правильно, как я понял потом), а во-вторых, смотреть не все слова, а только те, которые попадаются второй или третий раз и которые начинают раздражать. И действительно, когда слово тебя раздражает, ты его запоминаешь, еще не зная значения, а потом уже запоминаешь и вместе со значением. Это был чрезвычайно важный совет, который меня сильно продвинул в изучении английского языка.
А второй совет был, по-моему, к концу аспирантуры. Я уже даже опубликовал какую-то статью — правда, не на тему диссертации — и пожаловался тоже, что совершенно не могу поставить никакую задачу. Вот если задача есть, я вроде бы ее могу выполнить, а сам никак не могу сформулировать задачу. На что Андрей Анатольевич как-то легко усмехнулся и сказал, что это совершенно нормально, что и у него то же самое было и это хорошо, если к 30 годам придет умение ставить свои задачи. А пока — ну, как получается, так и получается, не надо по этому поводу волноваться. Я перестал волноваться, и, действительно, лет через десять все наладилось. А может, даже чуть раньше, когда я научился вылавливать в своих статьях какое-то продолжение и развитие.
Анна Поливанова: Моя любимая ученица слабенькая — но все-таки честная зато хотя бы — стала ходить к Зализняку на санскрит. На санскрит не много ходило: человек десять. А тут вдруг со второго семестра стала ходить какая-то девочка. И Успенский к ней пристал: «Кто вы, что вы, а зачем вы ходите?» А девочка такая радужная совершенно, она говорит: «Радоваться!» И это и Зализняк, и Успенский оценили.