Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников
- Автор: Бурас Мария Михайловна
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Individuum Publishing
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников». Краткое содержание книги:
Когда эти советы так произносишь, они кажутся очень банальными, но в действительности они чрезвычайно полезны, во многом именно благодаря простоте и очевидности. Когда ты их получаешь, даже чувствуешь неудобство от того, что ты сам не догадался, насколько это правильно.
В общем, действительно, разговоры с Андреем Анатольевичем были всегда очень конкретными. И с его стороны очень доброжелательными. Хотя, как я сказал, он не всегда горел желанием отвечать на множество вопросов, которые я ему адресовал.
— Формально у него были дипломники и даже, может быть, один-два раза какие-нибудь соискатели, — рассказывает Анна Поливанова. — Некоторых учеников он любил, преимущественно девочек. Но я сейчас опять скажу неприличное. Это не из лингвистической жизни. К ученикам отношение как к милой студенточке, понимаете? Милая студенточка, но которая, конечно, сдаст на «пятерку». К тому же она такая миленькая. А из серьезных учеников — ну, можно считать, что Костя Богатырев. Я не знаю, чем он теперь занимается.
И есть другое понятие ученичества, по которому у него учеников больше, в том числе и некоторые, которые делают ему честь. Это люди, которые никогда к нему не приставали. Походили на уроки — и хватит, но которые считают, что они всему научились у Андрея Анатольевича и больше никогда ни у кого ничего. Ну, у меня само понятие, что такое ученик, может быть тоже совсем неправильное. Мне кажется, что ученик — это человек, который не стал бы делать что-нибудь, что учитель считает плохим.
— Учеников непосредственных у него, в общем-то, нет, — говорит Елена Шмелева. — Мы все его ученики, но не в таком смысле, что ученик — это продолжение. Но мы все ему, безусловно, подражали. Был авторитет такой главный. Понятно, что так не сможешь, но так правильно.
— Некоторые обороты речи я заимствовал у Зализняка, — вспоминает Алексей Шмелев. — Они могли казаться странными, а мне они казались совершенно правильными. После университета я пошел преподавать в Педагогический институт и там, например, вызывая к доске, мог сказать: «Ну, извольте пойти к доске». Так говорил Зализняк. Или слово «ровно» в значении «в точности». Такое влияние на речевую практику, несомненно, было.
— Учеников как таковых — что называется, школы, — у него никогда не было, — говорит Анна Зализняк. — Именно учеников как категории, как класса никогда не было. Были отдельные люди, с которыми были отдельные отношения, — с каждым из них.
«Он говорил, что портит своих аспирантов»
— У него вообще-то Максим Кронгауз аспирантом был когда-то, — продолжает рассказывать Анна Зализняк, — и Костя Богатырев был. Максим, правда, потом писал диссертацию другую, уже не у папы. Вообще дело в том, что у него в основном были не ученики, а ученицы, и общее свойство всех его учениц — что никто из них не защищает диссертацию. Папа говорил, что на научное руководство не способен: «Видимо, у меня такое свойство, что я плохо руковожу аспирантами». Ну, не совсем так: оно не способствует тому, чтобы его аспирантки защищали диссертацию. Он обычно имел в виду Изабель [Валлотон] — [Анна] Поливанова, [Елена] Устинова, Лена Тугай все-таки защитились. И Костя [Богатырев] защитился. Но почему-то у него такая была идея, представление о своих отношениях с учениками.
Ну, это понятно: научный руководитель должен своего аспиранта понукать и держать в форме. Это нужно, а этого папа никогда не делал. И наоборот, научную работу направлять в русло написания диссертации. А у папы как-то это все расплывалось.
Я помню, как Поливанова приходила к папе еще на ту квартиру на Тухачевского. А я очень любила Поливанову, когда мне было лет пять, а Поливановой было лет двадцать, студентка. Она мне очень нравилась, и, когда она приходила к папе с какими-то научными работами, курсовыми, я просилась посидеть в комнате «тихо, как мышка». Мне разрешали, я сидела в углу тихо — присутствовала при том, как они обсуждали научные проблемы.
— У нас с Андреем был заключен договор, — говорит Анна Поливанова, — что я буду писать диссертацию при одном условии: что про диссертацию я не задаю ни одного вопроса. Я у него писала — ну, формально, если это можно назвать «у него». Так он сказал: «При одном условии, что ни одного вопроса, касающегося диссертации, ты мне не задаешь». Я говорю: «Ну давай так».
А другой раз — как раз по поводу диссертации, уже она была, по-моему, на сносях — он объяснил, почему мне запретил разговаривать о диссертации с ним: «Ты и без меня хорошо видишь несовершенства. А если бы ты мне показывала отдельные фрагменты, то ты бы видела еще больше несовершенств. А решить твою задачу в совершенстве — давай посчитаем: при моих возможностях, скажем, это в 5 раз больше, чем „РИС“, но я „РИС“ писал пять лет». — «Значит, я бы писала 25». — «Ну а сколько времени ты писала диссертацию, понимаешь?»