Истина существует: Жизнь Андрей Зализняка в рассказах ее участников

Он об этом, по-моему, не очень сожалел. Ну, просто он очень много работал, и все, кто хотели, могли с ним беседовать, конечно. С удовольствием всем все рассказывал.

— Учеником Зализняка являемся мы все вместе — несколько поколений российских лингвистов, учившихся на его курсах и работах, — размышляет Алексей Гиппиус. — Такой вот совокупный ученик, видимо, главный его ученик. Я не думаю, что Зализняк кого-то конкретно держал за своего ученика в смысле средневекового подмастерья, который учится у мастера. Другое дело, что каждый, наверно, кому довелось слушать его и общаться с ним, старался извлекать из этого общения уроки и как-то их для себя формулировать. Когда мы, например, читали грамоты, и он для какого-то сложного места предложит красивое решение, всегда думаешь: почему сам до этого не дошел? И, как правило, причина оказывается в том, что слишком рано удовлетворился результатом. Я для себя вывел такой принцип, я его называю «треугольник Зализняка». Этот треугольник имеет три вершины: графика, грамматика и смысл. Если текст прочитан правильно, то во всех этих трех вершинах должен быть зеленый свет — такой светофор. То есть текст должен быть написан в соответствии с некоторой графической системой, принятой в свое время, не содержать ошибок против грамматики и обладать ясным и исторически правдоподобным смыслом. Если где-то, в одной из этих вершин есть какое-то напряжение — это сигнал, что решение еще не найдено. И главное — не поддаваться удовлетворению от собственной версии, не закрывать глаза на ее недостатки, когда кажется, вот с этой сложностью мы справились, а через это переступим: мало ли, ведь может быть какая-то шероховатость в тексте… На самом деле дефекты текущей версии — это источник продвижения вперед, и то, что в нее не вписывается, — оно-то и скрывает часто то новое и самое интересное, что заключено в тексте. Это тоже для меня важнейший урок Зализняка: надо быть готовым увидеть в тексте нечто действительно новое, что раньше не было известно, — с этим связаны многие его замечательные открытия. И смысловой критерий очень важен — ведь очень многие работавшие и работающие с древнерусскими текстами как-то совершенно спокойно переступали через него. Ну, ошибки — понятно: можно предположить, что текст написан с ошибками, такое бывает. Но главное, что люди странным образом готовы иногда мириться с бессмыслицей. И этого Зализняк, конечно, совершенно не терпел: не терпел в научном тексте, но и ожидал осмысленности от текста источника. Смысл как критерий правильности.