Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

В Екатеринбургской губернии (12.3.23) за месяц борьбы с самогоном было обнаружено 320 самогонных очагов, задержано 1111 самогонщиков, конфисковано 502 самогонных аппарата, 18 бочек и 23 ведра самогона[471].

За Уралом кампания также проходила трафаретно и невыразительно. Алтайская губерния (2.4.23): вылито 3499 ведер самогонной бурды и 700 ведер самогона[472]. По Новониколаевской, Красноярской, Иркутской губерниям – все тот же безликий ряд цифр и более ничего социально значимого. Только Томская губерния подавала некоторые признаки жизни: за месяц у населения было отобрано 923 самогонных аппарата и более 11000 ведер самогонной бурды(23.3.23)[473], но борьба с самогонщиками, по всей видимости, велась с нарушением негласных этических норм, поскольку вызывала чрезмерное раздражение крестьян, которые принялись разоружать милиционеров (12.3.23)[474].

Кампания против самогонщиков имела и положительные черты. Паче чаяния она стала в некотором роде ценным научным исследованием, в ходе которого социологическая мысль обнаруживала, что кое – где пьянство, вопреки расхожему мнению, не только не препятствовало общественному развитию, но часто, являлось стимулятором социального и научно-технического прогресса, как в Европе, так и в Азии. Например, в Вологодской губернии (13.2.23) выяснилось, что местами самогон выделывался коллективно целыми деревнями, а в некоторых волостях были обнаружены «настоящие самогонные заводы, оборудованные по последнему слову техники»[475]. В Томской губернии в Марьинском уезде в одной из волостей был обнаружен паровой самогонный завод! [476] Сейчас удивляются устойчивости советских коллективных форм сельского хозяйства – так это потому, что не видят их настоящих глубинных корней. Вот с чего начиналась и на чем стояла настоящая коллективизация деревни и совершенствование ее материально-технической базы, а вовсе не с товарищеской обработки земли, МТС и прочей зеленой скуки, которой переполнены труды советских идеологов.

Парадные рапорты с мест об успехах борьбы с самогоном просто неловко читать, поскольку, во-первых, трудно сочувствовать тому, как наступали на горло песне, кроме того, были бы эти отчеты еще и объективными. Так ведь, как принято говорить, они показывают лишь надводную часть айсберга, над которой, сверх того, сами нагоняют много тумана. Например, на родине вождя в Симбирской губернии в начале февраля (9.2.23) было отмечено, что «пьянство среди населения заметно пошло на убыль», зато «есть районы, где милиция поголовно пьянствует»[477]. Информация настолько неудовлетворительная, что совсем неясно, почему крестьяне сократили выделку и потребление напитка – то ли по причине репрессий, то ли по причине естественной убыли сырья. Также непонятно и подозрительно то, куда конфискованные напитки девались, отчего такая дисгармония – трезвые крестьяне в нужде, а милиция поголовно пьянствует? Симбирская губерния у нас на заметке еще со сводки от 29 января, где мимоходом отмечалось, что в Саранском уезде возбуждены дела о смещении старших милиционеров, не представивших районному начальству ни одной бутылки самогона[478]. Ясно, что было нелегко расставаться с вещественными доказательствами.