Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Когда созерцание этого миниатюрного портрета собственной беспомощности всех в достаточной степени утомило, тогда от этого портрета стали отворачиваться. Вначале ушли либералы, потом помещики и промышленники, за ними правые, потом бюрократия, наконец, члены собственной Императорской фамилии.
«Я один, — писал Николай II в своем дневнике, — кругом предательство и измена».
Пустота, образовавшаяся вокруг последнего самодержца уже с 1905-го года, сама по себе едва ли привела к династическому кризису.
Фактором, сделавшим эту пустоту причиной падения трона, стала война.
Не только широкие массы, но и интеллигентные люди не понимали ни цели войны, ни ее необходимости. Милюков, правда, говорил о невозможности для нас отказаться от «самого крупного приза войны» (Константинополь и проливы), и даже, кажется, искренне верил, что этот приз нам когда-нибудь дадут, но для среднего человека война эта была и остается до сих пор чуждой и непонятной.
Будь она счастливой, тогда создаваемый победами подъем захлестнул бы, вероятно, всякие вопросы и обратил бы эти победы в цель войны, но она была неудачной, даже катастрофически неудачной, а потому первоначальный подъем общественного настроения быстро упал, и вместо «единения» наступило и скоро созрело «разъединение».
Осенью 1916-го года общая подавленность стала усугубляться нараставшим упадком хозяйственной жизни страны. Экономика ее не выдержала снятия с земли миллионов людей и отрыва других миллионов от обычного труда.
По собранным Чрезвычайной Следственной Комиссией сводкам Петербургского охранного отделения (орган политической полиции), составленным из донесений его провинциальных агентов, постепенно нараставшее расстройство тыла, то есть, иначе говоря, всей страны, достигло к началу 1917-го года чудовищных размеров.
Создалась целая армия «героев тыла», которые мародерничали во всех отраслях жизни страны: в торговой, промышленной и общественно-политической. Захватившая низших агентов власти вакханалия хищений, взяточничества и спекуляции вызвала неравномерное распределение продуктов питания и первой необходимости, и как следствие этого, прогрессирующую дороговизну. В то же время, непривычные к деньгам, легко разбогатевшие «nouveaux-riches» проигрывали огромные суммы в игорных домах, наполняли театры и увеселительные заведения и устраивали попойки и безумные кутежи в ресторанах. И все это делалось совершенно открыто на глазах голодающей улицы. Между тем, тяжелое положение этой улицы неизменно прогрессировало, ибо если заработок рабочего увеличивался на 100 %, то продукты дорожали на 300 %.
В январе 1917 года Московские банкиры на одном из своих совещаний дали, между прочим, картину того хаоса, в котором находился внутренний рынок страны. По их словам, «на рынке произошла „мировая катастрофа“. Производство товаров, ничем и никем не контролируемое, вызывалось не спросом, а единственно желанием нажить в короткий срок большие барыши. Рынок пришел в состояние „бешенства“. Никто не слушает разумного голоса, спеша поскорее разбогатеть и забывая, что завтра ему самому придется страдать от той же дороговизны».
В деревнях и на провинциальных рынках дело обстояло еще хуже, чем в губернских городах и столицах. Крестьяне, запуганные реквизициями и вмешательством полиции в их торговые сделки, не хотят продавать хлеб и припасы, боясь, что им будут платить по таксе, и не веря, что расценка будет справедливая. За крестьянами хлеб стали припрятывать помещики, а за ними — ожидавшие повышения цен перекупщики. В результате цены безумно росли, а продукты исчезали. Невозможность добыть за деньги многие продукты питания и первой необходимости, трата времени на простой в очередях, и усилившиеся заболевания на почве недоедания, — все это подготавливало массу к самым диким эксцессам голодного бунта. Все эти явления вместе с катастрофичностью войны и вызвали ту общую усталость, которая и являлась первопричиной тяжелого болезненного состояния внутренней жизни огромного государственного организма.
Доклады охранного отделения подчеркивают, что все слои общества, и даже такие круги, которые никогда и ничем не выражали раньше своего недовольства (например, некоторые круги гвардейских офицеров), стали проявлять озлобленность и оппозиционность.