От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Джин и я продолжали «встречаться», и этот ритуал нам особенно удавался, когда она была в Калифорнии, а я в Нью-Йорке. Я летал в Калифорнию каждый второй уик-энд. Эти путешествия отнимали не только много времени (в те дни перелет занимал десять часов, с остановкой в Канзас-Сити), но и средств. У Гогенлоэ я зарабатывал 150 долларов в неделю, большая часть которых уходила на авиабилеты. В одну из таких поездок я потратил все свои деньги. После того как я сводил Джин в ресторан, кошелек мой был пуст, и я вынужден был ей сказать: «Джин, мне неудобно тебя просить, но мне нужны деньги на обратную дорогу».

Это был очень неприятный момент, потому что тогда мы находились под властью самообмана — мои дела идут хорошо, и Джин сделала его еще более унизительным. Она дала мне 15 долларов. «Этого тебе хватит и на такси, и на гамбургер в Канзас-Сити».

«А на такси в Нью-Йорке?» — спросил я.

Так что все старые разногласия — относительно денег, относительно будущего — никуда не делись, хотя и прятались за радужным фасадом нашего воссоединения. Они оставались такой неотъемлемой частью нашего брака, как и безусловная любовь друг к другу. На тот момент побеждала любовь, и мы планировали официально объявить о нашем примирении. Никаких дополнительных шагов для этого не требовалось: Джин просто не завершила процедуру развода, а год нашего раздельного проживания истек в марте 1948 года. Через месяц студия распространила сообщение о нашем воссоединении, дополнив его фотографией целующей меня в щеку Джин.

Часть весны я провел с Джин в Сан Вэлли, штат Айдахо, где она снималась в фильме «Такой восхитительный порыв» с Тайроном Пауэром. Несмотря на недавнее фиаско в бизнесе, чувствовал я себя неплохо, у меня были перспективы. Майк Тодд[134] собирался поставить на Бродвее очередное грандиозное шоу и предложил мне сделать для него костюмы. Вскоре я собирался вернуться в Нью-Йорк, чтобы над ними работать, а Джин должна была ко мне присоединиться. Нам предстоял очередной период нормальной семейной жизни, которую она так любила. В данном случае эта передышка от голливудской суеты была ей необходима, потому что Джин снова была беременна.

Наша вторая дочь, Кристина, родилась в Нью-Йорке 18 ноября 1948 года. Это был абсолютно здоровый ребенок, который мог страдать только от отсутствия должного внимания вечно занятого отца и последствий хрупкого здоровья любящей матери, проболевшей большую часть детства Кристины. При ее рождении я был так погружен в работу с Майком Тоддом, что плохо помню какие-то подробности, кроме чувства невыразимого облегчения от того, что с ребенком все в порядке.