От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Шоу называлось «Что касается девушек». Девушек в нем было много, а также много мишуры, много костюмов — эдакий легкий воздушный шарик. Годы спустя, когда я посмотрел его лучший фильм «Вокруг света за 80 дней», я подумал, что, возможно, воздушный шар и был любимым видом транспорта Майка Тодда. Сомневаюсь, что кому-нибудь еще удалось бы отправить в полет шоу «Что касается девушек», но Майк продолжал упорно раздувать пары и заручаться все новой финансовой поддержкой. «Может быть, и лучше, если мы провалимся, — сказал он мне, подмигнув, на показе в Бостоне перед бродвейской премьерой. — Я давно превысил лимит».

С другой стороны, мне доводилось от него слышать: «Если с шоу ничего не выйдет, я себе мозги вышибу».

Реальные финансовые соглашения так и остались для меня тайной, но было ясно, что Майк Тодд пытается сделать это шоу, пуская всем пыль в глаза. Для меня дел было много, примерно столько же, сколько при работе над шестью фильмами. Скажем, для картины типа «Острия бритвы» мне надо было сделать тринадцать разных костюмов для героини, а для шоу требовалось больше костюмов только в одной сцене. Нужно было нарисовать сотни эскизов, да и принципы работы художника в кино и театре были разными. Костюмы для шоу используются по многу раз, вечер за вечером, поэтому они должны быть особо прочными. Хорошо, что Майк нанял для их изготовления лучшего специалиста — мадам Каринску[136], немолодую русскую даму с огромным опытом. К сожалению, он поставил ее в такие условия, что в середине производственного процесса она отказалась от дальнейшей работы.

Мы приехали в Бостон с костюмами для первой сцены, финала и еще нескольких сцен в середине представления. Но для некоторых картин костюмов у нас не было вообще. «Ты должен дать мне еще денег, — говорил я Майку. — Каринска больше в кредит работать не будет. Нам не на что шить костюмы».

«Деньги, деньги! Хватит меня доставать с этими деньгами. Придумай что-нибудь», — отвечал он.

«А что тут придумаешь?»

«Прояви изобретательность».

И я проявил изобретательность в одной из сцен. Я послал ассистента купить рулон флиса, из которого шьют спортивную одежду, покрасил его и сделал для артистов разноцветные тренировочные костюмы. Тем самым я предугадал спортивный стиль 1980-х, но в 1948 году это выглядело довольно странно, особенно в контексте роскошного шоу (один из критиков назвал эти костюмы «невразумительными»).

Чтобы их сшить, потребовалось некоторое время, и к генеральной репетиции в Бостоне костюмы еще не были готовы. Тодд начал орать: «Где дизайнер? Я убью его, убью!»

На глазах у сотни человек продюсер, который умел очаровать любого, устроил мне жуткий разнос: «Кассини, сукин сын, ты вообще ничего не умеешь! Ты меня разоришь! Где костюмы?»

«Костюмы будут готовы, как только ты за них заплатишь, сукин сын, — ответил ему я. — А если тебе не нравится, как я работаю, я готов уйти прямо сейчас».

И с этими словами я удалился, но Тодд, как и следовало ожидать, быстро меня догнал: «Послушай, Олег, я погорячился, но мне же надо было что-то сказать. Мне нужно было какое-то оправдание…»

«Послушай, Майк, — сказал ему я, — ты хороший парень, но никогда не используй меня в качестве оправдания. Найди деньги, или шоу не будет».

Деньги он нашел. Представление состоялось, хотя все изначально запланированные костюмы доделать так и не удалось.

Майку Тодду опять удалось выкрутиться, шоу «Что касается девушек» принесло ему прибыль. Мою работу критики хвалили, а вот сам я был разочарован. Я надеялся, что мое имя на афише станет залогом новых приглашений в бродвейские спектакли, но этого не случилось. Мне пришлось вернуться к привычной работе в кино и делать костюмы для фильмов, в том числе и тех, где играла Джин. В конце 1940-х она снялась в нескольких картинах Отто Премингера, надеясь возродить магию «Лоры», но ей это не удалось.