Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

Узкая тропка вилась через болото между пучками белоус-травы и жухлой осоки. «Мы с приятелями не раз по ней за клюквой ходили. Яромир, видать, тоже по этой тропе пошел, другого пути тут нет», – объяснил Терёшка воеводе. Нога по щиколотку тонула во мху, под сапогами хлюпало. Вокруг, между кочек и островков камыша, поблескивали черные окна воды, заросшие ряской. А над болотом висел туман. Серый, липкий, слоистый. Чем дальше тропа уводила в топи, тем он делался гуще.

Добрыня шел первым. За ним растянулись остальные, а замыкал цепочку Молчан. Факелы в руках людей сами казались красными болотными огнями, плывущими в тумане.

Злость и досада на Яромира у Терёшки прошли разом. Не до обид на великоградца ему уже было – бедак с ними, с обидами. Пусть язвит, пусть нос задирает да насмешничает – только бы сыскался живым. Шли они по следам Баламута вроде бы верно: у поворота тропы росла скрюченная полусухая елка, и за один из ее острых сучков зацепился лоскут от плаща, но сколько ни кричали в темноту и ни окликали молодого боярина по имени, из тумана раздавались лишь глухие утробные всхлипы трясины.

Ярким васильковым светом камень в рукояти ножа Терёшки вспыхнул неожиданно. Ладонь, схватившуюся за рукоять, обдало теплом – тоже хорошо парню знакомым. Он так и вскинулся, кровь горячо толкнулась в виски, и вот тут-то справа, в стороне от тропы, замерцали в молоке тумана сразу несколько зеленых огоньков. А на зов Василия отозвался слабый, приглушенный человеческий крик.

– Вместе держитесь. Молчан, за девочкой пригляди, – отрывисто бросил через плечо Добрыня. – Кажись, нашлась наша пропажа.

– Я по болоту ходить умею, – подала голос Миленка. – За меня не бойтесь.

Оскальзываясь на кочках и проваливаясь в топкую грязь по колено, они проломились сквозь болотные заросли. Здесь начиналась уже настоящая трясина. Ухнешь в нее – и уйдешь с головой. Пламя факелов отразилось в темной маслянистой воде. То здесь, то там из нее торчали мертвые, гнилые древесные стволы, поросшие грибами-поганками и косматыми бородами мха. Узкая полоса твердой земли тянулась вперед и обрывалась в грязь, а на самом краю трясины прислонился к старому дереву Яромир с мечом в руке. В левой.

Стряхнуть с себя одурманивающие чары богатырь, увидев перед собой врага, все-таки сумел, но на ногах стоял едва. Правая рука бессильно повисла, парня шатало. Те, кто его окружили, нападать не торопились. Не потому, что боялись булатной стали. Они просто знали: ослабевшая жертва все равно никуда не денется, надо только немного подождать, пока совсем потеряет силы. А еще она очень пригодится, чтобы заманить в ловушку много другой лакомой и вкусной добычи.