Битва за Лукоморье. Книга II [сборник litres]

– Постой-постой, девица-душа, – прервал задохнувшуюся от возмущения Миленку зеленоглазый. – Это каким же оружием он в одиночку с вештицей справился?

– Не в одиночку, – того, чтобы ему приписывали чужие заслуги, Терёшка допустить никак не мог. – Мне она помогла. Ты, боярин, не гляди, что Миленке всего пятнадцать годков. У нее и бабка лучшей на селе знахаркой была, и сама она волшбу творить умеет. А еще нам одна моя знакомая пособила.

Он вынул из ножен отцовский нож и протянул рукоятью вперед наклонившемуся с седла зеленоглазому.

Знак Китеж-града на рукояти, в серебряной обоймице которой блеснул полупрозрачный синий камень, тот увидел сразу. Брови богатыря внезапно сдвинулись, а усач снова протяжно присвистнул.

– Знакомая твоя, парень, – никак Охотница из Китежа? – спросил он.

– Нет, – Терёшка покачал головой. – Берегиня. А Охотником у меня отец был, он давно погиб, я еще не родился. Вот мы и решили с Миленкой в Китеж отправиться, расспросить про него. А то я даже имени его не знаю.

Он ждал недоверчивых ухмылок, но их не было. Черноволосый язва Яромир – и тот не нашелся, что в ответ сказать.

– Берегиня, говоришь… – протянул зеленоглазый, возвращая Терёшке нож. – Значит, ты и духов, и нечисть лесную видеть можешь?

– Вот такой проводник, как ты, который с лесными да водяными духами дружбу водит, нам и вправду ох как пригодился бы. Верно же, воевода? – снова вступил в разговор хозяин серого в яблоках жеребца. – Пущевик там у вас в бору за болотом живет или кто, а в Толучеево нам как можно скорей поспеть надо. Того человека, на чей след мы встали, нужно у переправы перехватить. А упустим его – быть большой беде, поверь.

Он сказал это так, что Терёшка поверил сразу.

– А чего он натворил, тот человек? – подала голос Миленка. Сама испугавшись собственной смелости, она снова спряталась за Терёшкину спину.

– Да не то чтобы натворил… – усач поморщился. – Тут всё по порядку рассказывать надо. И рассказ это длинный. А коли вы согласны, ребята, нам помочь, давайте знакомиться. Мы уже поняли, сын Охотника, что твою подружку Миленкой зовут, – а тебя как?

– Терёшка, – назвался парень.

– Вот и ладно, – улыбнулся кудрявый богатырь. – Меня – Василием Казимировичем кличут. Того плечистого – Молчаном Даниловичем. Как в воду глядели родители, когда ему имя давали. Вот этот, с кем ты сцепился, – Яромир Вышеславич. Он в ближней княжьей дружине – недавно совсем. На четыре года всего постарше вас будет, а мы ему уже дали прозвище Баламут, сами видите, почему. А старший над всеми нами – воевода Добрыня Никитич, мой побратим.