Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
— …Поведение мистера Смита — яркий пример хищнического, я бы даже сказал, паразитического стиля жизни. Не признавая ни чьих прав и желаний, он стремится выпить из своей жертвы все соки до капли, выжрать ее нутро до самого последнего куска. Он жаден, он не знает меры. И самое главное — он будет делать так всегда. Нет в жизни ни одного аспекта, которого бы не коснулось его алчное стремление заглушить свой голод. Если мы закроем его с другими заключенными, он будет присасываться к ним, как пиявка. Если посадим в одиночку, он спрячется в своем сознании, в которое не раз уже убегал. Нет, он не сожрет себя сам — инстинкт самосохранения ему этого просто не позволит. Но он превратится в своеобразный живой кокон, который наша гуманная система правопорядка будет подпитывать извне. Вполне возможно, ему удастся скостить срок. Почему нет, ваша честь? Он будет вести себя очень кротко. Никто и не заподозрит, что под панцирем этого жука скрывается та ещё опасная зараза. К чему же я веду в итоге? От него нет никакого проку, это раз. Он невероятно опасен для общества, это два. И, наконец, он не отказывается от своей «святой» миссии. Он намерен ждать столько, сколько потребуется, чтобы выйти и начать все сначала. Он — гнилой бубон, который необходимо вскрыть. Он — нахлебник, который не оценит никаких усилий, совершенных ради него. В конце концов, он убийца, сломавший жизни десяткам человек, включая друзей и родных тех, кого он отправил на тот свет. На этом основании, на основании законов нашего штата и нашей страны, а также, не скрою, в пылу праведного гнева и желания справедливого возмездия за ту боль, что он причинил моему близкому человеку, я требую, чтобы мистер Сент-Джон Смит был подвергнут высшей мере наказания.
«Ты так просто об этом говоришь».
Потому что многие вещи проще, чем кажутся.
— Всем встать! Суд идет!
Серые стены, серые полы, серые потолки. Бледное лицо в обрамлении темных кудрей. Сердце стучит под горлом, и теплая рука сжимает ладонь.
«Я так хочу верить… Мне страшно, Томми. Страшно…»
Это нормально. Страх неизвестности — первородный страх. Я буду в ужасе в момент смерти. Я, скорее всего, заплачу. Или забьюсь в истерике.
«Думай обо мне. Думай о том, что я жду тебя там, родной мой».
Я верю в эволюцию. А потому не верю в загробные миры. Но я постараюсь. Не хочу прощаться с тобой навсегда.
Судья — размытая фигура. Его лицо — расплывчатое бельмо. Голос резок, но ясен, как у робота. Речь помнится смутно, но каждое слово — как нож в кожу.
— …Обвиняемый мистер Сент-Джон… в убийстве двенадцати человек, среди которых… признан виновным по статьям… приговаривается…
«Томми, мне холодно. Обними меня. Томми… Томми, обними меня…»
М-м-м… Можно? Аллег, родной мой, можно?
«Ох-хо-хо… Аккуратней… Ай… Ветка. А нет — камешек… Осторожней, родной мой, там песок… Просто, ох… Томми».
— …к высшей мере наказания путем ввода смертельной инъекции в сгиб…
Высшая мера. Смертельная инъекция. Сердце замирает — взгляд сам собой обращается к пепельно-серому лицу. Серебристые глаза не двигаются — их обладатель не здесь, не слышит, не чувствует. Аллег смотрит на него — но видит совсем иное…
Гибкое белое тело. Влажный песок топит. Прохладная вода — по коже. Липкий пот — каплями на грудь. Сильные ноги, цепкие пальцы, приоткрытые губы. Жар нутра. Болезненно скручивающий жар. Белые острые жемчужины в розово-синей оправе. Горящая сталь и сверкающий изумруд. Наслаждение в венах. Сердце поет, в горле надирает. Плавное движение — одно за другим. Хрипы. Стоны. Шепоты… Светлый мальчик. Томми…
Вот так. Вот так. Наконец-то. Я так… Аллег… Ал… А-а-ал…
«Томми, да… Томми… Да… Родной мой, светлый мальчик… Да…»
«Ты — само совершенство, мой родной», — мысль в голове.
— Ты — безжалостное чудовище, мой мальчик, — слово в воздух.
— Возможно, — никакой обиды. — Порядка не бывает без хаоса. Как и жизни — без смерти. Не хочешь шоколадку?..
Я хочу тебя — и только. Как тогда, на озере. Как тогда…
«Мне снилось… ох… что ты — Черт… Мы подписа… гхм… контра-ахкт… ох…»
На… мх… каких усло-ох-виях?
«Вместе… м-м-м… вм-м-месте… До конца-а-а…»
Ну да. Иного бы я… Ал… Ал, ты что?.. АЛ! Погоди… Ты чего?.. Ал…
«Не могу. Не могу, мой хороший. Иди ко мне… Поцелуй меня. Поцелуй, я прошу… Я не верю, что ты рядом. У меня темнеет в глазах… Держи, пожалуйста, держи меня. Не могу без тебя. Не могу… Обними меня. Обними, Томми… Родной мой, светлый мой, бесценный мой мальчик… Держи. Не отпускай. Не отпускай мою руку, прошу тебя!..»
Никогда не отпущу.
========== 30 глава. Вот и год прошел… ==========
— Ты в курсе, что не обязан этого делать?
Этот вопрос заставил Аллега вздрогнуть, из-за чего шелковая ткань уже в который раз юрко выскользнула из пальцев. Мужчина глубоко вздохнул и грубо содрал треклятый галстук с шеи. Не судьба, видимо.
— Элли, — терпеливо произнес он, хмурясь своему отражению, — этот вопрос навевает на меня пленительные воспоминания о сеансах господина Годфруа и мистера Рангуоррена. Из-за которых я, в свою очередь, моментально расклеиваюсь. Прошу тебя, — добавил он чуть ниже, но при этом легко, как будто в шутку, — не дави на больное.
— Как скажешь, дорогой мой. — Голос жены из динамика телефона звучал все так же кокетливо, но уже более осторожно и понятливо. — Так все случится на восходе? Как романтично! В котором часу?
— Ровно в девять, — спокойно произнес мужчина.
Эта фраза повисла в воздухе, как внезапно ворвавшийся в окно сухой лист. На улице стояло раннее утро, и свежая, уже слегка морозная прохлада августовских сумерек постепенно уступала место последним отголоскам летней жары. В полдень нынче палит, как в пустыне, а в полночь — пробирает холодом до самого нутра. Аллег перевел взгляд на календарь и отыскал среди ровной череды цифр одну, жирно обведенную ярко-красным.
«Вот и год прошел, — прошептал ему на ухо Томми из Воспоминания. — Первый наш год. Но не последний, слышишь? Далеко-о-о не последний».
— Не последний, — повторил Аллег, с трудом шевеля губами.
— Что-что?
— Ничего-ничего. — Расческа в последний раз прошлась по тонким седым волосам. Аллег в последний раз пригладил бороду, одернул мягкий бежевый пиджак и поправил часы на руке. Заглянул себе в глаза. И произнес с глубоким вздохом: — Мне пора, Элли. Ещё Томми забирать. Спасибо, что позвонила.
— Не стоит, — мурлыкнула его бывшая жена. — Не могла же я проводить своего мальчика в новый путь без напутственного слова. Удачи, мой дорогой. Я верю, у вас все будет хорошо.