Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

Удивительно здесь сравнение того, что ощущал Расколь­ников, с ощущением, испытанным некогда самим Достоев­ским, приговоренным к смертной казни и внезапно узнав­шим, что он прощен. Не случайно упоминается здесь и свя­щенник, догнавший и обогнавший Раскольникова на лест­нице. Так же точно догонял на плацу другой священник толь­ко что помилованных политических преступников, уводи­мых стражей прочь от смертного столба. Уж наверное в тот памятный день поклонился Достоевский обогнавшему его,

облеченному в сан представителю церкви. Какой прилив тор­жествующих жизненных сил почувствовал тогда подпольный заговорщик, пропагандист кровавой революции, требовавший в разговорах с Ап. Майковым и другими не менее ста тысяч голов! Ведь важно тут не то, что Достоевский фактически никого не убил, а то, что он, подобно Раскольникову, по со­вести разрешил себе проповедь убийства. Всего же важнее, всего насущнее заметить, что хоть и не бежала по плацу По­ленька вслед за уводимым Достоевским, хоть и не звала она его, но ангел-хранитель неслышно и невидимо сопровождал помилованного преступника. Этот ангел, в ту минуту учуян­ный сердцем Достоевского, теперь в лице Поленьки догонял Раскольникова.

Стоит повернуться лицом к свету, к людям, к их страда­ниям и радостям, как тотчас спадает, даже с самого закоре­нелого злодея, невыносимая тяжесть греха, и хлынувший в открытую душу поток жизненных сил затопляет рассудок. В эти бездумные, ликующие мгновения человек всем сущест­вом своим живет — и только! Однако жить — значит дейст­вовать, значит снова и снова решать, с кем быть — с Богом или с дьяволом. Но это потом, может быть, через минуту, а сейчас ликовать и дышать!

На зов Поленьки Раскольников повернулся к ней. «Та сбежала последнюю лестницу и остановилась вплоть перед ним, ступенькой выше его. Тусклый свет проходил со двора. Раскольников разглядел худенькое, но милое личико девочки, улыбавшейся ему и весело, по-детски, на него смотревшее, Она прибежала с поручением, которое видимо ей самой очень нравилось.

— Послушайте, как вас зовут?., а еще: где вы живете? — спросила она торопясь, задыхающимся голоском».

Ее прислала «сестрица Соня» и Катерина Ивановна. Рас­кольников безошибочно знал, сердцем знал, что прибежала к нему Поленька с поручением от Сони. Почему знал? Да потому, что в такие редчайшие минуты человек сам себе ра­вен и многое о себе и других открывается ему. «Он положил ей обе руки на плечи и с каким-то счастьем глядел на нее».

Откуда же зародилась в нем счастье? При тусклом свете, доходившем со двора, сияло перед ним улыбкой не­винное детское личико, и было в этом что-то ангельское, нездешнее. Небесное сияние и тусклый свет земли I Но и он нам дорог во мраке греха, он сулит нам свет неодолимый.