Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

Прежде чем увидеть в толпе огонек фонаря, Расколь­ников почувствовал на мгновение свое совершенное ничто­жество, отчаяние от покинутости на самого себя, мерзость душевного запустения. Он испытал на себе жалкую чело­веческую беспомощность, чтобы тотчас же вслед за тем не- сознанно ощутить «меру вышних сил», идущих к нему на по­мощь.

*

Раскольников протеснился через толпу, кричащую и аха­ющую. «На земле лежал только что раздавленный лошадь­ми человек, без чувств, по-видимому, очень худо одетый, но в «благородном» платье, весь в крови. С лица, с головы тек­ла кровь; лицо было всё избито, ободрано, исковеркано». Кучер, причитая, оправдывался. Свидетельские отзывы из толпы подтверждали его правоту: шел пьяный человек и по собственной вине попал под лошадей. Раскольников нагнулся над лежащим. Вдруг фонарик ярко осветил лицо несчастно­го: он узнал его — это был Мармеладов.

Странное дело! Только что до того опустошенный соб­ственным тяжким преступлением убийца мгновенно ожил и захлопотал. Забыв о себе, он устремился навстречу людям, как будто возможность спасения таилась для него в изуве­ченном лошадиными копытами окровавленном Теле Мар­меладова. По настоянию Раскольникова, обещавшего запла­тить за труды и даже успевшего сунуть в руку кому надо, решили перенести бесчувственное тело Мармеладова в его квартиру, находившуюся совсем близко, шагах в тридцати. «Раскольников шел сзади, осторожно поддерживал голову и показывал дорогу». Так поступал человек еще совсем, совсем недавно размозживший обухом топора голову стару­хе и разрубивший острием лицо и череп Лизавете, глядевшей на него с неизъяснимым ужасом в кротких глазах. Как со­вместить все это? А вот жизнь и душа человеческая совме­щают, и никакой меркой не измерить их бездонности. Мож­но только еще и еще раз повторить: это так, потому что это так. Через земную жизнь и наши души проходят божествен­ные и инфернальные токи, длится борьба светлых воинств с бесовскими легионами и, по слову поэта, каждый из нас «связь миров повсюду сущих», точка пересечения всех все­ленских сил, между собою сочетающихся или враждующих. «Раскольников был в удивительном волнении», — добавляет Достоевский, не объясняя, откуда оно могло возникнуть и лишь подчеркивая его непостижимость.