Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Но главное то, что переводческая и издательская деятельность в СССР были, по-моему, поставлены с ног на голову.
Какие книги испокон веку переводили во всем мире? Разумеется, имевшие спрос у читателя и приносящие какой-никакой доход издателю. Это могли быть и познавательные труды, и развлекательное чтиво, и заумные фолианты ученых мужей, и высокохудожественные романы, и документальные издания, и заковыристые детективы, и воспоминания видных политиков, и фантастика, и книги-памфлеты. У советских издателей были совсем другие критерии отбора — вернее, один критерий: они публиковали только те сочинения, в которых охаивалась западная демократия и превозносился советский строй.
И никакие международные (Хельсинкские) соглашения не меняли этой практики! Запрещено делать купюры? Мы не против, но тогда вообще не будем издавать. Книга эта — шедевр, получила «Нобеля»? Какая разница?
Прибыль издателя не интересует — это ведь не частная лавочка, а государственное учреждение. Мнение публики тоже не интересно: она держит его при себе, вслух, может, и высказывает, но только на кухнях.
Таким образом и в 1960–1970-е любые заметные произведения, созданные на Западе, надо было с великим трудом проталкивать в печать. Называлось это пробивать книгу к читателю.
По идее, этим должны были заниматься издатели. На самом деле сия обязанность перешла к критикам-западникам, имевшим допуск.
В 1960–1970-е, когда спрос на иностранную литературу у интеллигенции в СССР был особенно высок, новые книги пробивали и журналы, и издательства, и молодые переводчики, и простые смертные, которым случайно попались хорошие книги на иностранных языках.
Ну а сами переводчики? Переводчики иностранной литературы при Сталине стали как бы особой кастой.
Началось это с подачи умнейшего и хитрейшего Корнея Ивановича Чуковского. Он написал книгу под названием «Высокое искусство», дабы показать, что переводчиков художественных произведений, сиречь старых дам, знавших языки, следует считать полноценными литераторами.
Так и повелось с его легкой (умной) руки. Переводчиков начали принимать в Союз писателей, где они получали все блага и привилегии, что имели и писатели при советской власти, а также весьма высокий (литературный) статус.
В мое время этим дело не ограничилось. Переводчики художественной литературы в СССР были объявлены лучшими на всем земном шаре, а их деятельность назвали самой передовой, лучшей в мире школой переводов.
Поскольку ко мне старые переводчики с немецкого, или скорее переводчицы (я их окрестила «старыми барынями на вате»), отнеслись на первых порах чрезвычайно недружелюбно, то и мне они показались какими-то монстрами. Спустя годы я оценила и даже полюбила многих из них.
Позже я поняла, чем была вызвана враждебность переводческого клана ко мне. Дело в том, что, как я уже писала, в довоенные времена и сразу после войны книги к переводу предлагало само издательство, а ему в свою очередь рекомендовали книги литкритики — только потом издательство решало, кому дать тот или иной перевод, выбирало достойного. И переводчик с гордостью говорил: «Мне дали работу».
Я же сама приходила с книгой для перевода, сама выбирала себя переводчиком — назначала на такую престижную, хлебную работу…
При сем при том великий переводческий бум начался не со старых зубров и не с меня, тоже не такой уж юной, а с человека по фамилии Шрайбер, работавшего с немецким языком на госслужбе. В один прекрасный день он перевел на русский язык роман Ремарка «Три товарища», вышедший на Западе еще до Отечественной войны, а именно, в 1936 году.
Шрайбер оказался сообразительным малым. Переведя Ремарка в 1958 году, он обратился к Копелеву, который тогда в советской России считался чуть ли не главным диссидентом и по совместительству главным знатоком иностранной литературы. Копелев, видимо, слегка отредактировал уже совсем неопытного переводчика, а может, и не отредактировал, написал немудрящее предисловие в духе соцреализма и стал соавтором перевода под псевдонимом Л. Яковенко. Порядочные люди так не поступают. С другой стороны, без суперэнергичного Копелева «Три товарища», возможно, не вышли бы в свет.
Уж не знаю, каково было качество перевода. Судя по тому, что старуха Станевич долго обличала его на разного рода семинарах в Союзе писателей, он оказался весьма неряшливым.
Но кого это волновало? Книга дошла до сердец советских граждан — ее читали буквально все. Помню, что Евтушенко уже много лет спустя признавался, что «Три товарища» Ремарка «перевернули его душу».