Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Как теперь становится все очевиднее, художником, проложившим новые пути в развитии гуманистических идей отечественной и мировой литературы, является Михаил Александрович Шолохов. Л. Ф. Ершов справедливо подчеркивал: «Если попытаться в нескольких словах очертить сущность феномена Шолохова, то ими, видимо, будут эпичность, народность, гуманизм» [3, 97]. Вместе с тем наибольшие сложности возникают при анализе последней части вышеуказанной триады. В работе П. Палиевского «Мировое значение М. Шолохова» об этом сказано так: «С этой стороны шолоховский мир просто невообразим… Кроме того, этот мир ни секунды не колеблется перед таким понятием, как личность. Не отвергает ее и, без сомнения, чтит, но если надо, свободно перешагивает… Среди раздвигающихся таким образом противоречий, ни одну сторону которых мы не в состоянии отбросить, открывается гуманизм непривычного масштаба» [4, 270].

Так каков же шолоховский гуманизм? Каково отношение художника к человеку? Как вообще понимать ч е л о в е ч е с к о е в его мире? Отчего столько нареканий, недоумений (в основном у западных интерпретаторов) вызывает его «свирепый реализм» (одно из самых привычных определений шолоховского творчества в западной критике), его «безжалостность» в изображении человеческих страданий, боли, смертей? Отечественная критика привычно отмечает, что предельные, «сверхвысокие» и «сверхсильные», воздействия обрушиваются на шолоховского героя во всех, без исключения, произведениях писателя. В самых общих чертах понятна социально-историческая, объективная основа подобного подхода писателя к своему герою – эпоха всемирно-исторических преобразований, связанная с изменением потока исторической жизни человечества, вовлекла в процессы чудовищной силы и интенсивности человеческие массы в невиданных прежде масштабах. И в горниле этих вулканических потрясений выплавлялась и новая человеческая «порода» (А. Блок), и новое к ней отношение.