«13-й апостол» Византии и Крестовые походы

Более того, многим пилигримам часто являлся Сам Господь, утешавший их и провозглашавший, что Он будет в битве помогать крестоносцам по молитвам Пресвятой Богородицы. «Да будет вера их в Меня тверда, и Я дарую им победу над турками. Пусть раскаются в своих грехах и тогда будут спасены. Это Я – Господь – говорю вам!»[399] Очевидно, едва ли все это можно отнести к области мистики и выдумкам…

Ситуацию, и без того крайне запутанную вследствие существующих и распадающихся альянсов, еще более осложнило новое событие. Прекрасно зная о том, что является целью Крестового похода, Египетские Фатимиды внезапно решили захватить мечту своих предков – Иерусалим. В принципе их действия можно легко понять: поскольку все силы турок оказались стянутыми к Антиохии против крестоносцев, защищать Иерусалим было почти некому. Почему же не воспользоваться такой благоприятной ситуацией?! Восток всегда легко относился к словам клятв, не видя особой необходимости придерживаться их, если обстоятельства складывались удачно. И в данном случае Фатимиды действовали, исходя исключительно из собственных интересов, предав забвению прежние договоренности с крестоносцами.

В июле 1098 г. армия альАфдаля подошла к стенам Святого города, где в это время находились два сына султана Ортука эмиры Сукман и ИльГази. Вначале те пытались защититься, но альАфдаль пробил брешь в стене и ворвался в Иерусалим. Правда, одержав победу, египтянин не стал особо злобствовать и проявил по отношению к обоим эмирам снисхождение, разрешив уехать в Дамаск. Сам он, оставив гарнизон, вернулся в Египет[400].

Когда союзник претендует на награду, которую желает получить его же товарищ по альянсу, ситуация требует немедленного разрешения. Но в ту минуту латинянам было не до альАфдаля. Кербога стоял у стен города, ожидая новых подкреплений, силы крестоносцев таяли. Вновь был созван военный совет, на котором, утвердив уже практически официально права Боэмунда на Антиохию, приняли решение передать тому на 14 дней все права по командованию крестоносным воинством; по сути, Боэмунд получил диктаторские полномочия. Раймунд Тулузский, авторитет которого после чудесной находки сильно вырос, некстати заболел, а потому не смог конкурировать с Боэмундом.

Быстро восстановив дисциплину в войске (насколько это, конечно, было возможно), норманн направил к Кербоге Петра Пустынника с предложением решить вопрос миром, на что эмир дал высокомерный отказ – его армия многократно превосходила по численности латинян, была гораздо свежее и не страдала от голода. Таким образом, битва была неизбежной. Два дня крестоносцы постились и пребывали в молитве, наконец, собрав последние остатки мужества пилигримов в один кулак, 28 июня 1098 г. Боэмунд вывел своих рыцарей на битву. Кербога настолько был уверен в победе, что даже не стал препятствовать их построению[401].