На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
После ужина прошли в кабинет.
— Вид ваш нынче не нравится мне, Дмитрий Дмитриевич, — сказал Петровых, приглядываясь к гостю. — Осунулись будто.
— Немудрено. Бессонница который день привязалась. Вот вы, Антон Григорьевич, на автоматическую линию ссылаетесь. А у меня Чурымский карьер. Охотно променял бы не на одну — на дюжину автоматических линий!
— Сочувствую, Дмитрий Дмитриевич. Однако неужели не могли избежать? Слыхал, сверх плана вам навязали.
— Сейчас толковать об этом уже поздно, — отозвался Золотухин. — Одно к одному так сложилось...
Вскоре собрался домой. Алла Герасимовна проводила его до дверей, а потом спросила:
— Как думаешь, Антон, зачем приходил?
— Ты же слыхала: по пути, на огонек.
— Что-то не верится, Антон. Не припомню, чтобы видела Дмитрия Дмитриевича в таком угнетенном или обеспокоенном состоянии.
— Уж и обеспокоенном! — отфыркнулся Петровых. — Любите вы, женский пол, пофантазировать. Не из той породы Золотухин, чтобы в ногах слабеть! Ну, ладно... Значит, можешь сегодня, Аллочка, чувствовать себя раскрепощенной? Дождалась!
Она улыбнулась в ответ, но и на этот раз улыбка показалась Антону Григорьевичу странной.
— Погляди-ка мне в глаза, жена! Чего-то недоговариваешь.
Она поглядела.
— Так и есть! Недоговариваешь. Выкладывай!
— Видишь ли, Антон. Проект действительно принят с отличной оценкой. Но именно потому...
Ребята галопом промчались по коридору. Давно ли были примерными, и снова расшалились. Однако Антону Григорьевичу было сейчас не до них.
— Что — именно потому?
— Я и хочу тебе объяснить, Антон.
— За чем же дело стало? Слушаю!
И тогда — с улыбкой мечтательной и даже чуть застенчивой — Алла Герасимовна призналась:
— Мне предлагают возглавить новый проект!
— Новый? Да что они — белены объелись? Ни передышки, ни отдыха. Я их сам устыжу!
— Не надо, Антон. Тем более я уже дала согласие. Знал бы ты, какую интересную, проблемную предстоит решать задачу!.. Отказаться? Я бы никогда не простила себе...
Петровых продолжал смотреть на жену. Мать двух детей, инженер с немалым опытом, а в глазах все та же молодая увлеченность, будто только что институт окончила и все впереди...
Ошеломлен, разочарован, рассержен был Петровых. Но что поделаешь?
Опять по коридору проскакали сыновья.
Погладив жену по плечу, Петровых грозно выглянул в коридор:
— Чтоб тихо было! Иначе из крокодильей бригады сам отчислю!
Все более двойственной становилась жизнь Золотухина.
Утром, включая селектор, проводил оперативку, и никто, слыша энергичный голос начальника управления, не мог заподозрить малейшей неуверенности. Раскатисто звучал голос, перемежая хвалу и хулу, отпуская нехитрые, но подымающие настроение шутки, резко выговаривая за каждую неточность, приблизительность. Затем звучало: «У меня, товарищи, все. Считайте себя свободными!» Однако именно теперь, словно без остатка отдав все силы оперативке, Золотухин откидывался в кресле и замирал, ощущая нарастающую тревогу. День ото дня подступала она все ближе.
В этот день особенно. Мало того, что в памяти засел неприятный предупреждающий звонок Бурмина. Мало того, что без вызова, явочным порядком с Чурыма нагрянул начальник тамошнего строительно-монтажного управления и выложил на стол далеко не утешительную сводку... К этому всему в придачу из Москвы позвонил знакомый из министерства: «Готовься, Дмитрий Дмитриевич! Вскоре отбоя от гостей у тебя не будет!» — «Кого ожидать?» — «Многих. И у Госплана, и у центральной печати повышенный интерес к чурымской стройке!»
Дела! Тут бы вовсю развернуться, а резервы тормозят, нет лишних резервов, поскребыши последние пущены в ход. Одно остается: действовать за счет 25-бис. Другого выхода нет, но и этот рискован: крик подымет Ожогин, не станет безучастно смотреть... Что же тут делать, что придумать?
Никогда еще начальник новинского управления строительства не чувствовал себя так скверно. Привык всегда и во всем, при любых обстоятельствах оставаться хозяином положения. Теперь же принужден был прятаться — от других, от себя самого... Не потому ли по пути из управления зашел к Петровых — отвлечься хоть ненадолго, испытать иллюзию, что все идет прежним уверенным ходом. А если так — можно и передышку себе позволить... Нет, не получилось. Поспешил уйти. А дома, только вошел, жена спросила:
— Ты чем-то озабочен, Митя?
— С чего бы? Показалось тебе! — Тут же прошел к себе в кабинет, с подчеркнутой тщательностью затворил за собою дверь.
Домашний свой кабинет Золотухин недолюбливал: пускай и солидный, но безлично-холодный. Кабинет этот был творением Веры Ильиничны, и при случае она не забывала напомнить: «Переберемся в Москву — и там обставлю тебе не хуже!» Не отвечал, лишь отмахивался. Да и пользовался не столько этим кабинетом, сколько рабочим на втором этаже управления. Там, а не здесь проходила жизнь.