На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Будь здоров, хозяин. За гостеприимство, конечно, спасибо. А теперь пойду.
— Куда пойдешь? За полночь уже!
— А мне близехонько. Нынче племяша повстречал, обижается, что не к нему причалил.
— Как знаешь! Не гоню!
Насквозь бессонной получилась у Будякова эта ночь. Пристроился к пакгаузу за вокзалом, но туда пригнали на погрузку товарняк. В садик перед вокзалом хотел пойти, а там милиционер постовой. Измаявшись, утром решил использовать последнюю возможность. Когда на волю выходил, дружки на всякий случай подсказали запасную квартиру — правда, донесся слушок, что парень со стервозной бабой связался.
Она и отворила.
— Кого надо? — Оглядела по-недоброму, но все же позвала: — Ванюшка! К тебе!
Он вышел на крыльцо — ухоженный, гладкий.
— Наше вашим от Машеньки с Сашей! — сказал Будяков условное. И осекся. В две кувалды сжал Ваня кулаки.
— Я ж велел передать, чтоб не присылали больше... Завязал я!
И баба тут как тут, разоралась:
— Ты не трожь, ты не сбивай, проваливай! Собацку злую спущу!
Так и орала, гадина: собацку, собацку!
Происходило это на краю города, в одном из тех поселков, что отслужили свое и потому предназначались к скорому сносу; многие дома были уже покинуты, и только ветер хлопал дверьми, вороша и взметая брошенный хлам. А дальше — за поселком — зеленой стеной виднелся лес. И Будякову подумалось тоскливо: «Податься бы туда! Нырнешь — и нет тебя! Да ведь с пустыми руками не пойти. Ни провианта, ни ножа!»
Подумал о пище, и засосало под ложечкой: со вчерашнего вечера крошки во рту не было. Хоть бы коркой какой разживиться. Картофелину сырую и ту сейчас сжевал бы!.. Идя дальше, наткнулся на еще не оставленное жилье — занавеска тюлевая на окне, играет радио. Отодвинув тюль, заглянул в комнату. Сумка с буханкой хлеба посреди комнаты на столе, а рядом прислоненное охотничье ружье.
— Есть кто? — негромко спросил Будяков.
Никто не отозвался. Продолжало играть радио.
Тогда, еще чуток повременив, Будяков спружинил на локтях и перемахнул через подоконник.
Только схватился за ружье, детский голосок:
— Маманя, а папа где?
— Сапоги пошел смазать. На охоту собирается.
Подняв ружье прикладом вверх — так, чтобы при надобности уложить одним ударом, — Будяков затаился за дверьми. Обошлось. Во двор, как видно, побежал ребенок. И тогда, завладев и ружьем, и сумкой, Будяков воротился на улицу и направился в сторону леса, и он, этот лес, только казавшийся отдаленным, словно приблизился сразу. Давай, Будяков, давай! Не все еще для тебя потеряно!
Между поселком и лесом лежало раскорчеванное поле. То ли для распашки, то ли для строительных дел подготовили, а камни свалили в одно место на середине, и получилось вроде островка, поросшего кустарником.
Неторопливо шагал Будяков. Бежать хотелось, опрометью бежать, но он нарочно себя удерживал, чтобы не вызвать подозрений: обыкновенная, мол, картина, на охоту идет человек. Когда же вышел в поле, еще острее стало ощущение той удачливости, в которую долгие годы железно верил и которая здесь, в Новинске, начала давать осечки... Давай, Будяков, давай! Еще немного — и скроешься! Напрямик через поле и в лес!
Откуда было знать ему, что со вчерашнего вечера, с той минуты, когда безрассудно ушел от приютившего его человека, а затем прослонялся всю ночь, красным карандашом помечался его недолгий путь на карте города и многие новинчане помогли той оперативной бригаде, что вот-вот должна была появиться на опушке леса.
Он дошел до камней на середине поля, когда со стороны поселка донеслись голоса. Оглянулся. К нему бежали люди, но оторваться от них не представляло труда, и Будяков усмехнулся: поздно спохватились, не достанете. Он продолжал верить в вернувшуюся удачу. Но тут, мгновением позже, на опушку леса выехала машина защитной окраски с зарешеченным окошком, и люди, выскочившие из машины, тоже поспешили к полю.
Путь к лесу был отрезан. Будяков понял, что его окружают, и залег в кустарнике между камней.
С двух сторон приближались. Все отчетливее, различимее слышалось: «Здесь он!.. В кустах!.. Заходи!..»
Будяков проверил, заряжено ли ружье. Заряжено. Это хорошо, что заряжено. С ближней дистанции и охотничьей дробью можно покалечить.
Лежал, прижавшись к камням.
Голоса приближались.
Еще минута. Еще.
И голос чуть ли не рядом:
— Вставай!
Рассудок подсказывал, что другого не остается, надо подчиниться, встать. Ярость, однако, была сильней.
— Вставай, говорят!
Поднял ружье, но выстрелить не успел.
В два стремительных прыжка одолев последние метры, кто-то обрушился на Будякова, подмял под себя и, выбив ружье, заломил руки за спину.