Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917
- Автор: Фляйшхауэр Ева Ингеборг
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2329-0
- Переводчик: Лада Юрьевна Пантина
- Жанр: История
Электронная книга - «Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на специалистов, историков и социологов, а также широкий круг читателей, интересующихся историей России начала XX в. и, в частности, причинами дестабилизации Российской империи в этот период.
О другой помощи Гельфанда Ленину в этот конкретный момент времени неизвестно. Предположительно она имела место в предыдущие периоды, и о ней много упоминается в документах последующих военных лет. Впрочем, «двойственный союз прусского штыка и русского пролетарского кулака», о котором грезил Парвус, дабы снести российский «оплот политической реакции в Европе»[606], как раз с учетом предстоящей войны требовал жесткого деятеля ленинского склада, который «как намного более суровый человек отодвинул бы в сторону» соперничающих русских революционеров и «без промедления был бы готов к миру»[607].
Спиридович и его немецкие и русские источники ошибались лишь в одном пункте: они исходили из того, что Ленин вел свои берлинские переговоры в июне-июле 1914 г. с представителями Министерства иностранных дел и его план действий одобрило и приняло гражданское имперское руководство. Тут они, видимо, стали жертвами дезинформации со стороны отвечавших за связь с Лениным немецких военных служб. Последние по фискальным и другим причинам (в том числе в целях конспирации) подключали к своему планированию ведомства МИД, которое могло финансировать намечаемые действия за рубежом из отпущенных ему государственных средств; в Австро-Венгрии «главным финансистом военного шпионажа» тоже выступало «Министерство иностранных дел, имевшее в своем распоряжении „деньги на информацию“»[608]. Но если координирующий аппарат посланника фон Бергена либо другие инстанции МИД из этих соображений и участвовали в договорных или квазидоговорных отношениях с Лениным, то настоящую ответственность за них несли все же военные органы Большого генштаба, а с начала войны — Высшего командования (ВК). Фактически возглавивший его в августе 1916 г. генерал Людендорф, также прибегая к дезинформации (уже пущенной в ход ранее), взял за правило утверждать, будто Министерство иностранных дел в рамках германской миротворческой политики рассматривало в своих планах Ленина и большевиков как единственную партию мира и содействовало их приезду в Петроград ради прекращения кровопролития. Эти сознательно дезинформирующие заявления десятилетиями вводили в заблуждение не только неприятельские спецслужбы и русских эмигрантов в Париже, но и немецкую общественность, и немецких историков[609].
В остальном Спиридович ясно увидел значение соглашения Ленина с немцами: «…русский дворянин Ульянов-Ленин пошел на государственную измену. С этого момента Российская социал-демократическая рабочая партия в лице ее большевистских организаций и ее центральных органов, в лице многих отдельных партийных работников, становится орудием германского Генерального штаба… Гнездо квалифицированной государственной измены оказалось в самом центре политической партии, которая в глазах общества боролась за идеалы права и свободы… Эта ленинская работа оказалась настолько чудовищной в своем цинизме, что… многие отказывались верить в возможности такой предательской работы…»[610]
1.8. «Кузница» войны
Никогда уровень дарований и политического творчества не падал в Германии ниже, чем в эту эпоху[611].
Решение Большого генштаба о наступательной войне против Франции и России, маскируемой для своих и чужих под «превентивную войну»[612], восходило к 1905 году с его надеждами на ослабление России вследствие русско-японской войны. «Большая программа по усилению русской армии», разрабатывавшаяся российским Военным министерством ввиду наращивания вооружений центральными державами с 1909 г., утвержденная в 1913 г. и узаконенная правительством в июне 1914 г., предусматривала перевооружение армии и флота до 1917 г. Это привело те силы в германском Генштабе, которые хотели нанести удар по беззащитному соседу, к выводу, что необходимо одолеть Россию как можно раньше, пока она не восстановила военную мощь. Никаких поводов в виде, скажем, русских или французских наступательных планов для такого решения не существовало[613]. Хотя во время балканского кризиса Большой генштаб мог убедиться в военной пассивности царя, мысль об угрозе со стороны России в более отдаленной перспективе приобрела в политических кругах Берлина черты идеи-фикс. Она владела и императором, когда тот 8 декабря 1912 г. собрал в берлинском дворце свой «военный совет» для «прояснения ситуации». Руководствуясь своим представлением о положении дел, порожденным внезапным крушением иллюзий насчет безусловного нейтралитета англичан в случае нападения Германии на Францию, император выдвинул следующие требования: Австрия, чтобы сохранить власть над своими славянскими меньшинствами, должна «решительно выступить против иностранных славян (сербов)»; если Россия поддержит Сербию и, например, вторгнется в Галицию, для Германии война также станет «неизбежной». Позиции Австрии могут быть усилены благодаря участию в войне на ее стороне Болгарии, Румынии и Албании, позиции Германии — благодаря участию Турции, и тогда Германия «со всей мощью» поведет «войну против Франции». Войну против одной России в новой обстановке «не следует рассматривать». А военному флоту нужно заняться строительством, создавая предпосылки для подводной войны с Англией. Такие требования впоследствии не могли не привести ко всеевропейскому пожару.
606
«Начинается большая война… Ни мгновения он не сомневается в том, какова ее задача: смерть царизму!.. Немецкие войска и русские рабочие совместным ударом должны повергнуть старого заклятого врага российской и европейской свободы… Парвус не уставал возвещать всему миру об этом новом двойственном союзе прусского штыка и русского пролетарского кулака как о победе. Русская революция будет благодаря германской победе: тот, кто хотел первой, должен был хотеть и второй — как бы глубоко ни ненавидел он старую прусскую Германию! Война должна была… принести России освобождение от царизма, а Европе, следовательно, освобождение от российского кошмара» (Haenisch K. Parvus — Ein Blatt der Erinnerung. Berlin, 1925. S. 30 f.).
607
Scheidemann P. Memoiren eines Sozialdemokraten. Dresden, 1928. Bd. 1. S. 427 f.
608
Kronenbitter G. «Krieg im Frieden». S. 244.
609
Один из немногих осведомленных критиков, Максимилиан Харден, в 1920 г. распознал в этой дезинформации руку Людендорфа и назвал использование им Ленина «важнейшим решением» военных лет: «Никогда еще история так не шутила над людьми: все кипение и весь пыл всех социалистических партий континента сделали для революции во сто раз меньше, чем прусский генерал Людендорф» (Harden M. Der Weg nach Mirgorod // Die Zukunft. 1920. Bd. 110. S. 180.
610
Спиридович А. И. История большевизма в России от возникновения до захвата власти. С. 265–266. К этим «многим» принадлежал и российский осведомитель французского посла в Петрограде, рассказавший ему о «странном тезисе» «анархиста Ленина», живущего в Швейцарии: мол, военное поражение России — необходимая прелюдия к русской революции и условие ее успеха; русский пролетариат должен сделать все, чтобы облегчить Германии победу. На вопрос посла, не является ли Ленин немецким провокатором, осведомитель возразил: «Нет, Ленин — человек неподкупный. Это фанатик, но необыкновенно честный, внушающий к себе всеобщее уважение». См.: Paléologue M. La Russie des Tsars pendant la Grande Guerre. T. 1. P. 174 s. (дневниковая запись от 17 октября 1914 г.).
611
Сазонов С. Д. Воспоминания. М., 1991 [репринт парижского издания 1927 г.]. С. 203.
612
См. об этом: War es ein Prдventivkrieg? // Fischer F. Krieg der Illusionen: Die deutsche Politik von 1911 bis 1914. Dьsseldorf, 1969. S. 679 ff.; Gasser A. Deutschlands Entschluss zum Prдventivkrieg 1913/14.
613
См.: Kantorowics H. Gutachten zur Kriegsschuldfrage / hg. I. Geiss. Frankfurt/Main, 1967. S. 323 ff.