Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917
- Автор: Фляйшхауэр Ева Ингеборг
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2329-0
- Переводчик: Лада Юрьевна Пантина
- Жанр: История
Электронная книга - «Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на специалистов, историков и социологов, а также широкий круг читателей, интересующихся историей России начала XX в. и, в частности, причинами дестабилизации Российской империи в этот период.
Разжигая беспорядки в преддверии мобилизации, Ленин в самом деле допустил серьезные просчеты. Он не понимал, насколько сильны российские органы правопорядка, и не подозревал о патриотической солидарности своих соотечественников. В леворадикальной критике правильно подмечено, что революционное и рабочее движение в столице, после того как Германия 1 августа объявила войну Российской империи, переживало сильнейший спад и на время совсем заглохло[576]. Особые обстоятельства объявления войны Германией, вероломное (с российской точки зрения) предательство тевтонских соседей вызвали во всех слоях населения единодушный и мощный патриотический порыв, который стер сословные и партийные границы и побудил рабочих военной промышленности грудью встать за народ и отечество. Не оправдались ни ожидания крайних левых, собиравшихся встречать немецкие войска в Петербурге в сентябре или позже, ни предполагаемые рассуждения графа Витте и германского посла о революции одновременно с началом войны. Напротив, весь русский народный организм с надеждой и доверием сплотился вокруг фигуры монарха, увы, плохо подготовленного к своим руководящим задачам в этой войне.
1.7. Расставание Ленина со II Интернационалом
Развязывая стачечное движение на родине в тот момент, когда ей грозило нападение центральных держав, Ленин, еще в декабре 1913 г. отмахнувшийся от постановления МСБ о единстве российской социал-демократии как от неосуществимого[577], теперь ставил себя вне Социалистического Интернационала и на практике. Его действия только с виду формально легитимировались решениями международных социалистических конгрессов, выступавших против войны. И только благодаря этой формальной видимости Ленин мог найти одобрение у западноевропейских социалистов. VII конгресс Интернационала (Штутгарт, 16–24 августа 1907 г.) похвалил российское повстанческое движение во время русско-японской войны, признав за тогдашней массовой борьбой социалистов России и Польши достойную цель «остановить войну, развязанную царизмом, положить ей конец и вынести из кризиса свободу народов и пролетариата России»[578]. При всем уважении к достижениям социалистических и демократических сил в революции, в отношении большевиков это было предвзятое и одностороннее суждение. Острый дефицит полной информации (в том числе незнание об использовании большевиков японским Генштабом), тенденциозное внимание к сведениям лишь от некоторых участников (к меньшевистской критике Московского восстания никто как следует не прислушался) привели руководителей центрально- и западноевропейских партий, с учетом их традиционной глубокой враждебности к царскому деспотизму и некритичного восприятия устаревшей картины России, нарисованной Марксом, к столь обобщенной оценке первой русской революции. По тем же причинам часть из них безоговорочно приветствовала июльское стачечное движение 1914 г. Так, центральный орган СДПГ в передовице от 28 июля 1914 г. под заголовком «Война или мир? Слово народу!» писал: «Наши р у с с к и е товарищи достаточно резко дали царизму понять свое мнение, и они зададут ему жару, если он захочет очертя голову, как в Восточной Азии, ринуться в еще худшую военную авантюру [разрядка в тексте. — Е. И. Ф.]»[579]. В день решающего для социал-демократической фракции Рейхстага заседания 3 августа «Форвертс», занявшая проправительственную позицию, вопреки немногим справедливо предостерегающим голосам в собственной фракции и партии[580], свернула на «борьбу с царизмом», превознося предполагаемую ведущую роль российского пролетариата в деле его свержения: «…как рьяно именно русский рабочий класс берется теперь за поставленную ему историей задачу, свидетельствуют последние недели. Только позавчера пресса сообщила, что в 35 городах России началась революция».
Отношение вообще к стачечному движению доказывает, что Ленин не мог вывести правомерность своих действий по его разжиганию в первой половине 1914 г. ни из антивоенных постановлений, ни из самого духа II Социалистического Интернационала. Резолюции VII (Штутгартского) конгресса, который сделал вопрос о войне главным пунктом повестки, VIII конгресса (Копенгаген, 28 августа — 3 сентября 1910 г.) и чрезвычайного конгресса в Базеле (24–25 ноября 1912 г.) обязывали входящие в Интернационал партии бороться против милитаризации своих государств и надвигающейся войны и призывали, если война все-таки начнется, использовать возникший политический и экономический кризис для воздействия на низшие слои населения с целью устранения главной причины войн — капитализма. Притом они хоть и признавали разнообразие средств борьбы и необходимость выбора наиболее эффективных в зависимости от конкретной обстановки, но предусматривали координирование действий национальных партий Интернационалом или МСБ. Чем сильнее становилась угроза войны, тем больше представители некоторых национальных партий, например значительное меньшинство французской делегации на Базельском конгрессе, склонялись к тому, чтобы допустить «стремление ко всеобщей стачке и восстанию в качестве последнего средства против войны», прямо ссылаясь на «стачку-восстание в России… в 1905 г.» как «истинное оружие революции»[581]. Однако именно сильнейшая в Интернационале «немецкая социал-демократия… всегда отказывалась объявить всеобщую забастовку, чтобы помешать мобилизации»[582].
576
Это заметил и Департамент полиции: «Вначале возникло впечатление, что с начала мобилизации вся партийная борьба, в том числе и революционная деятельность, прекратилась. В течение первых дней войны патриотический порыв во всех слоях населения был так велик, что пропаганда социалистических групп не только не вызывала отклик в массах, но и давала противоположные последствия. Принимая во внимание всеобщий патриотический энтузиазм в России, социалисты на некоторое время прекратили свою агитацию и стали придерживаться господствующих настроений. Они, как и все, шли на демонстрациях с национальными флагами, вроде бы горя желанием защищать Россию от врага, но на самом деле ставили перед собой иные цели. Они надеялись, используя патриотический угар или под прикрытием той или иной военной службы, проникнуть на фронт и, уже будучи там, в самом центре солдатских масс, найти способ лучше, чем ранее, распространять свою… пропаганду. Действуя в воюющей армии, они стремились в то же время подстрекать к мятежу людей, работающих на транспорте, раненых в госпиталях и рабочих на фабриках…» (Wassiljew A. T. Ochrana. S. 186 f.).
577
См.: Ленин В. И. Русские рабочие и Интернационал // Пролетарская правда. 1913. 8 дек. Перепеч.: Ленин В. И. ПСС. Т. 24. С. 201–203. Ленин здесь отмежевал себя и русских рабочих от Интернационала словами: «Это — две тактики, две системы политики: пролетарская и либеральная. Этого расхождения не устранить ничем».
578
Die Internationale und der Weltkrieg: Materialien gesammelt von Carl Grьnberg. Leipzig, 1916. S. 11.
579
Vorwдrts. 1914. 28. Juli. В то же время «Форвертс» предупреждала германского императора, что не стоит, «полагаясь только на революционные акции, чрезмерно досаждать ими царской власти», ибо это «п р и д а с т с м е л о с т и Австрии и толкнет ее на путь самых диких провокаций», и утверждала: «Н е о т ц а р и з м а в н а с т о я щ и й м о м е н т и с — х о д и т с а м а я о п а с н а я у г р о з а в о й н ы, а от следующей дурным советам Австрии [разрядка в тексте. — Е. И. Ф.]…» 30 июля в статье «Перед катастрофой» она выразила убеждение: «При нынешнем положении дел р е ш е н и е з а в и с и т о т В и л ь г е л ь м а I I [разрядка в тексте. — Е. И. Ф.]». Некоторые организованные СДПГ массовые демонстрации не давали повода заметить такую дифференциацию. Зачастую их участники находились под впечатлением, будто российский рабочий класс справедливо одернул воинственного царя: «Русский пролетариат героически показал кровожадному царизму грозное знамение. Он не даст безропотно ни эксплуатировать себя, ни использовать как безвольное орудие царской силовой политики» (резолюция одного протестного митинга; цит. по: Die Internationale und der Weltkrieg. S. 57). Земельный партийный съезд социал-демократов Вюртемберга (Эслинген, 25–26 июля 1914 г.) по предложению Клары Цеткин единодушно приветствовал «героический революционный пролетариат России, который снова… испытывает оружие массовой забастовки», видя в нем «прочный оплот мира»: «Парализуя массовой забастовкой царизм, одного из самых бессовестных поджигателей войны, русский пролетариат доказывает… какой мощной силой может стать… самоотверженный рабочий класс в борьбе за… мир» (цит. по: Ibid. S. 59). Клара Цеткин отнюдь не была беспристрастна: она работала на Эвиденцбюро (см. ниже)!
580
Эдуард Бернштейн как представитель меньшинства советовал не спешить с выводами, так как непосредственная предыстория этой войны известна только из «одностороннего доклада» политической системы, «против которой социал-демократия всегда с величайшей энергией боролась». Цит. по: Die Internationale und der Weltkrieg. S. 70.
581
Эдуард Вайян на Чрезвычайном международном социалистическом конгрессе в Базеле; цит. по: Ibid. S. 25. До Вайяна Жан Жорес указывал, что резолюция из-за огромного многообразия вариантов не может предписывать какую-то одну конкретную форму действий, как не может исключать ни одной, и предупреждал правительства, «что они рискуют запросто создать революционную ситуацию, более революционную, чем можно вообразить». Цит. по: Ibid. S. 25.
582
Заявление Германа Мюллера в «Форвертс» от 5 ноября 1914 г.