Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917

Ленин всегда с досадой осознавал тесные границы возможного одобрения Интернационалом всеобщей стачки и вооруженного восстания как «последнего средства» предотвратить войну. Он не раз предпринимал энергичные усилия, чтобы склонить его в пользу далеко идущих решений. На Штутгартском конгрессе он тщетно пытался лично убедить Августа Бебеля, признанного представителя сильнейшей национальной партии, в необходимости ужесточить резолюцию, внеся в нее недвусмысленное упоминание революционной агитации и революционных действий. Не удалось ему провести путем недопустимого влияния на процедуру общего принятия решений, так сказать, «через заднюю дверь», и более радикальные предложения. Если уж на всеобщую стачку и вооруженное восстание в преддверии войны мало кто соглашался, то надежды на революцию в момент ее начала было еще меньше. Штутгартский конгресс предписал трудящимся классам и их парламентским представителям, исключительно при условии «объединяющей деятельности Международного бюро», в период военной угрозы «делать все, чтобы предотвратить начало войны, применяя любые средства, которые покажутся им наиболее эффективными и, естественно, будут меняться по мере обострения классовой борьбы и общей политической ситуации». Ленинским методам борьбы против российской мобилизации не соответствовало даже дополнение, которого Ленин в Штутгарте после бурных споров сумел добиться при поддержке Розы Люксембург, но в смягченной форме: «Если война все-таки начнется, необходимо выступать за ее скорейшее окончание и всеми силами стремиться к тому, чтобы использовать вызванный войной экономический и политический кризис для пробуждения народа и тем самым устранения капиталистического классового господства». Благодаря этому дополнению Ленин неявно оставлял за собой право на развязывание после начала войны гражданской войны у себя на родине, однако его тайные расчеты наткнулись на сопротивление единого фронта социалистов всех подвергшихся нападению стран[583] — Вандервельде от Бельгии, Грумбаха от Франции и Плеханова от России. Революционную самодеятельность радикального меньшинства в виде восстания против собственной страны, находящейся под угрозой или уже ставшей жертвой агрессии, без предварительного согласования с другими партиями Интернационал никогда не поощрял и тем более никого из своих членов на подобное не уполномочивал.