Жанна – Божья Дева [litres]

Но чтобы понять это состояние в конкретном случае Жанны д’Арк, нужно ещё отдать себе отчёт в различии, существующем между нею и даже самыми замечательными, самыми творчески активными представителями западного мистицизма. Дело в том, что никто никогда не наблюдал у неё тех явлений, которые обычно рассматриваются как сопровождающие экстаз – «состояние, при котором прерывается всякое сообщение с внешним миром», по определению Э. Бутру. Св. Тереза Авильская говорит об этом: «Ни одно чувство не остаётся незанятым, так, чтобы оно могло ещё действовать на что бы то ни было, внутренне или внешне… Тело бессильно; очень ясно ощущается, как уходит его естественное тепло; оно охлаждается… Глаза закрываются сами собой; а если их держать открытыми, они всё равно не видят почти ничего». Нечто похожее говорится в александрийской «Книге Мистерий» IV века, обычно приписываемой Иамблиху: «Те, на кого находит вдохновение, уже не владеют сами собой и не живут человеческой или животной жизнью… Знаки, которые у них появляются, бывают различны: движения тела или отдельных членов, или полный покой; иногда тело словно растёт, или раздувается, или поднимается в воздух; иногда наблюдается равномерная сила голоса, иногда эта сила меняется, прерываемая молчанием». Однажды, придя внезапно в состояние экстаза, Тереза в церкви упала наземь на глазах у всех присутствующих. У Жанны ничего подобного никто не видел никогда. А не заметить этого было бы нельзя: когда Наполеон пролежал несколько часов в эпилептическом припадке во время битвы под Эсслинг-Асперном, это видело множество людей. Во время штурма Турели Жанна ушла молиться в соседний виноградник и вернулась через семь или восемь минут – больше ничего.

Когда её современница Колетта Корбийская начинала говорить о Боге, она сначала произносила «ангельские слова», но через несколько мгновений пена выступала у неё на губах и она теряла дар речи. Жанна слышала Голоса во время допросов, по два, по три раза за один день и даже «чаще, чем она об этом говорила»; никто ничего не замечал. Один только раз д’Олон, может быть, уловил что-то – во время приступа на Сен-Пьер-Ле-Мутье, когда она сняла шлем, прежде чем сказать ему, что её окружает пятьдесят тысяч ангелов: этот жест – снять шлем – можно на худой конец истолковать как жест «возвращения». Но это, во всяком случае, совсем не похоже на состояние полного отсутствия, в котором пробыл Сократ целую ночь во время осады Потилеи или св. Франциск в БоргоСан-Сепулькро, когда вокруг него теснилась толпа, а он не видел и не слышал ничего.