Жанна – Божья Дева [litres]

Целый ряд свидетелей говорит о том, что мужчины инстинктивно склонялись перед чистотой этой девушки. Обращалась она с ними совершенно просто, без малейшей аффектации; правда, она реагировала как молния, как Афина Паллада, т. е. рукоприкладством, если кто-либо из них позволял себе намёк на что-нибудь лишнее. Но прежде чем пришли ужасные дни и ночи заточения, ей почти никогда не случалось к этому прибегать. «Хотя она была молоденькой девушкой, красивой и хорошо сложенной, – говорит её оруженосец д’Олон, – и я не раз видел её сосцы и её голые ноги, когда помогал ей надевать латы или перевязывал её раны, я никогда не ощущал плотской похоти по отношению к ней, и так было со всеми её людьми, судя по тому, что они мне говорили и повторяли не раз». То же самое «с удивлением» говорят про себя и другие свидетели. Оруженосец короля Гобер Тибо уточняет:

«Я слышал от ратных людей, постоянно бывавших с Жанной, что… иногда они ощущали к ней плотское влечение, но никогда не смели дать ему волю, им казалось немыслимым её возжелать; и часто, когда они говорили между собою о плотском грехе и произносили слова, разжигающие кровь, как только они её видели и она к ним приближалась, они больше не могли об этом говорить, и их плотские увлечения сразу прекращались».

Жанна была красивой и очаровательной девушкой, и все встречавшиеся с ней мужчины это чувствовали. Но это был эрос самый подлинный, т. е. самый высокий, преображённый, девственный, возвращённый в то состояние «Божьей любви», которое отметил Нуйонпон у себя самого.

Так пробирались они десять дней. Наконец, перейдя через Луару у Жьена, они вступили в сопротивлявшуюся зону и на одиннадцатый день остановились в деревушке Сент-Катрин-де-Фьербуа – знаменитом месте паломничества к одной из небесных руководительниц Жанны. «Там я пошла к трём обедням в один день» (она возмещала своё воздержание за всё время перехода). «И я послала письмо моему королю; я ему писала, что посылаю к нему, чтобы знать, могу ли я войти в город, где он находился; и что прошла сто пятьдесят миль, а то и больше, чтобы быть с ним и прийти ему на помощь; и что я знала много хорошего для него. Кажется, в этом письме было даже сказано, что я сумею узнать короля среди всех других» (последняя фраза, не очень уверенная, перекликается с постоянными расспросами судей о том, каким образом она узнала Карла VII).

На другой день, 23 или 24 февраля, она вступила со своими спутниками в Шинон.

Протокол её допроса (22 февраля 1431 г.) в этом месте даёт лишь общий пересказ её ответов, не указывая даже, как и какие вопросы ей ставились:

«Жанна сказала затем… что она прибыла в Шинон около полудня и остановилась в гостинице. И после обеда пошла в замок к тому, кого она называет своим королём… Сказала также, что Голос обещал ей, что король примет её, как только она к нему придёт».

Если этот текст не совсем скомкал её рассказ и она действительно хотела сказать, что была принята в самый день приезда в Шинон, то её память на этот раз ей изменила: из показания Дюнуа, подтверждённого целым рядом других свидетелей, известно, что она дожидалась аудиенции два дня.