Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Самой острой проблемой для еврейских общественных деятелей стала помощь беженцам. Поначалу их размещали в и так уже перенаселенных восточных губерниях черты оседлости. Однако возникло осложнение: в пределах черты неподчиненными военным властям оставались лишь Полтавская и Екатеринославская губернии и, следовательно, только туда и можно было направлять депортированных евреев. У гражданских же властей столь высокая концентрация еврейского населения вызывала большую обеспокоенность. К августу 1915 года правительство, исчерпав все иные возможности, позволило евреям селиться в любых городах (но не в сельской местности) империи, кроме Санкт-Петербурга (к тому времени переименованного в Петроград), Москвы и казачьих областей. Запрет селиться в деревнях, несмотря на чрезвычайную перенаселенность городов, проистекал из давней убежденности властей в необходимости защищать крестьянство от евреев — алчных эксплуататоров. При этом правительство ясно дало понять, что идет на такие меры исключительно из-за острой необходимости в связи с военным положением[633]. Разрешение селиться вне черты не было постоянным, поэтому евреям запрещалось покупать землю или недвижимость в новых местах жительства.

Министр внутренних дел князь Н. Б. Щербатов критиковал армейскую верхушку за то, что она сделала евреев козлами отпущения, свалила на них вину за собственные провалы, создала кризис переселенцев и тем самым распалила революционные настроения. К тому же Щербатов открыто и настойчиво ратовал за отмену черты оседлости[634]. Однако все министры, выступавшие против черты оседлости, руководствовались в первую очередь не соображениями гуманности, а желанием продемонстрировать, что они изо всех сил стараются облегчить страдания евреев. Тем самым они рассчитывали обеспечить себе кредиты от еврейских финансистов как в России, так и в Америке (министры в общем и целом ставили знак равенства между еврейским и американским капиталом) и вынудить еврейских лидеров употребить свое влияние для «успокоения массы»[635]. По словам Щербатова, «если неоспорима зловредность евреев, то неоспорима и необходимость денег для ведения войны»[636]. Евреи, таким образом, получили возможность селиться вне черты оседлости только благодаря циничному прагматизму властей, основанному, вне сомнений, на антисемитских предрассудках. Кстати говоря, преувеличенное представление о том, что американское еврейство способно влиять на правительство США, из тактических соображений поддерживали высокопоставленные британские евреи. Когда российский министр финансов П. Л. Барк приехал в Лондон на встречу с самыми богатыми и влиятельными евреями Англии, Клод Монтефиоре, Леопольд де Ротшильд и Дэвид Александер подчеркнули, что в отличие от них у американских евреев благодаря нейтралитету их государства развязаны руки, так что американцы вольны отказать в финансовой поддержке союзникам, и в частности России. Таким образом, эти выдающиеся финансисты намекали российскому правительству: стоит пойти на ряд уступок еврейскому населению[637].