Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

В статье 1912 года «Выживание еврейского народа», написанной для журнала «Ге-Атид» («Будущее», иврит), что примечательно, на иврите, Семен Дубнов описывает историю борьбы евреев диаспоры за автономию в милитаристских терминах: автономия — это своего рода оружие для обороны еврейства от вражеских войск. Эту терминологию, идею и средства ее выражения он явно заимствует у сионистов, но обращает против их же идеи национального государства в Палестине. Автономию, реализуемую посредством кагала, Дубнов описывает как замену такого государства, а еврейские общины — как отдельных солдат, сплотившихся в диаспоре в единую армию. Религиозные законы он при этом сравнивает с оружием, веками служившим для защиты еврейской самостоятельности[606]. Спустя всего лишь пару лет эта метафора оказалась более уместной, чем мог предполагать сам Дубнов. Разразившаяся в 1914 году Первая мировая война стала для российского еврейства такой же неожиданностью, как и — в дальнейшем — преследование евреев в ходе этой войны. Восточный фронт несколькими волнами прокатился по территориям с самой высокой в Европе плотностью еврейского населения. И хотя сотни тысяч евреев служили в армии Российской империи, российская военная верхушка объявила гражданское еврейское население шпионами и обвинила во всех своих неудачах. Эвакуация превратилась в массовые изгнания, сопровождавшиеся насилием и конфискацией имущества. В лучшем случае можно сказать, что в годы Первой мировой войны российское государство оставило своих еврейских подданных на произвол судьбы, в худшем — что оно их травило и преследовало. Однако, устроив кризис еврейских беженцев, государство тем самым открыло дорогу еврейским организациям, взявшим на себя заботу о них. Необходимость предоставить большому сегменту населения неотложную помощь, переселить и переобучить великое множество людей привела к масштабному расширению деятельности еврейских общин. А поскольку российское государство оказалось неспособно должным образом позаботиться о еврейских беженцах, у него не оставалось иного выбора, кроме как предоставить бóльшую свободу еврейским организациям, готовым взвалить эту ношу на свои плечи. И хотя у Дубнова «битва за еврейскую автономию» была метафорой, в ходе войны еврейские общинные организации действительно стали заменой государству и, в свою очередь, создали институциональный и законодательный фундамент для автономии.