Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Я не считаю, что был лучше дилеров, галерейщиков, антикваров, просто чем-то был другим, а в своей области искусства первой трети XX века и искусстве «шестидесятников», видимо, и разбирался лучше многих. Вынужденный все-таки существовать в навязанной мне среде, пользуясь в ней мощным авторитетом «своего», да еще и одного из опытнейших, я ее не просто недолюбливал, а старался пренебрегать. И многие это чувствовали, считая меня кто высокомерным, кто наделенным какой-то особой властью, оттого и масса «апокрифов» и небылиц.
Особенное возражение вызывала моя «фронда» у наших «переселенцев», эмигрантов уж не знаю какой волны. Беспринципные, деклассированные, лишенные и профессии и специальности, готовые на любой неблаговидный поступок ради заработка, униженные и высокомерные в зависимости от количества денег на банковском счету, они и составляли наиболее пеструю и вызывающую прослойку среди дилеров и коллекционеров русского искусства. Расставшись с квартирой в Лондоне, утратив необходимость общения с ними за рубежом, я вздохнул свободнее. Не видеть, не слышать, не вспоминать эту шпану. Перечислять не буду. Имя им легион.
Часто вспоминая о настоящих друзьях, которых всегда, к несчастью, у меня было немного, я прежде всего вспоминал о Володе Немухине. В апреле исполнилось два года, как его не было, совсем небольшой компанией мы собрались на Ваганьковском кладбище. Вспоминали, грустили, повторяли его шутки, байки. Он как-то по-особому умел разговаривать и с теми, кто держался вызывающе в силу своего богатства или общественного положения. Володя никогда перед ними не заискивал, хотя иной раз и зависел: купят – не купят, но и не хамил, как некоторые московские «гении». Он их «образовывал», заставляя усвоить какие-то общие истины и увлекая своими рассказами. Рассказчик он был уникальный, заслушаешься.
Среди этих «олигархов» или «псевдоолигархов» встречались одаренные люди, знающие не только, вероятно, свой бизнес, образованные, искушенные, но болезнь исключительности отражалась во всем их поведении. Не всех, почти всех. А знал я многих и иной раз вспоминал немногочисленных встретившихся мне прежних «представителей власти», с которыми встречался в Фонде культуры. Это были члены Политбюро ЦК КПСС, министры, послы в зарубежные страны. Дети в таких случаях сравнения говорят: «Оба хуже». Но похожи. Только вторые становились «небожителями» за десятилетия, а первые – за короткие годы. «Скучно жить на этом свете, господа».
Среди них попадались замечательные люди: Анатолий Адамишин, посол в Италии и Великобритании, Владимир Семенов, член ЦК, замминистра, посол в Германии, умнейший и властолюбивый Валентин Фалин, Александр Яковлев, идеолог перестройки, да и сама Раиса Максимовна Горбачева, «новая первая леди», не отринувшая ни одной моей выставочной инициативы, умевшая прислушиваться к мнениям специалистов. Но большинство из этой и идентичной ей «бизнес-среды» были патологически больны, как я определил, «шизофренией власти», нелепой верой в свою исключительность вплоть до того, что по мановению их пальца крутится земная ось. Что это, наследие «божьих помазанников» царского режима, революционной вседозволенности, советского бюрократического идиотизма? И несть конца этой традиции. Кажется, этот скептицизм мне удалось передать и своим сыновьям.
В этот год я сумел иногда уделять внимание и внуку Арсению, и внучке Ксюше. Когда росли мои дети, было не до внимания к ним, это было целиком заботой Марины. Я часто жалею об этом и не оправдываю себя занятостью и на работе и на общественном поприще. Идя по стопам отца, который нас с братом не очень-то «привечал», я к внукам относился теплее, хотя видел их не часто. Влияли на это и взаимоотношения с Мариной.