Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
На второй неделе февраля, при минусовой температуре пять-шесть градусов на солнце, потекли ручьи. На открывшемся в ЦДХ очередном салоне встретил многих знакомых коллекционеров и, надеюсь, проходимцев в особенности, в частности фон Палена, он же Скопин-Шуйский и еще граф такой-то. Когда-то в восьмидесятые годы мне сообщили, что «силовые структуры» подозревают его в подготовке ограбления нашей коллекции. Приняли меры безопасности – все-таки я занимал и одну из должностей главного эксперта Фонда культуры. Долго его не видел, теперь он шел навстречу с приветствием. Что услышал в ответ, повторять не могу. Такого рода отребья в Салоне можно было насмотреться вдоволь.
Когда начинают публично проявлять сочувствие к незадачливым судьбам эмигрантов «предперестроечной» волны, я их вспоминаю поименно: Ротман, Лахман, Глезер, Царенков, Сирота, еще с десяток менее известных, о ком слова доброго не скажешь. А ведь были экземпляры и «по-махровее» – бандиты, грабители. И их до сих пор принимают как жертв «советской системы». Ни профессий, ни специальности, кроме умения спекулировать, они не нажили, тем и живут «там». Независимо от теперешнего богатства и известности безвестность их удел.
Мои же хорошие знакомые стали постепенно уходить. Нет Д. В. Сарабьянова, Т. В. Печковской, В. А. Пушкарева, Жени Нутовича, Славы Колейчука, уходят «шестидесятники». Володя Немухин, Женя Нутович и Борис Свешников лежат на Ваганьковском кладбище. Я и забыл, что как-то помог Жене остаться в Горкоме графиков, не числиться тунеядцем – при советской власти это было опасно. Об этом мне напомнила Ляля, сестра Нутовича. Я едва вспомнил, что жене Бориса Петровича Свешникова Ольге помог дополнить стаж для получения полной пенсии, оформив на нее свои издательские гонорары. Я помню как благой поступок ту же историю, проделанную мною для Оскара Рабина в начале семидесятых, когда я был в «Мелодии». Не для пенсии, а для того, чтобы не выслали из Москвы. Но и друзей этого «призыва» почти не осталось – Боря Жутовский, Слава Калинин, Толя Брусиловский, Франциско Инфанте, со многими годами не видимся.
В последнюю поездку в Лондон, опять через Минск, опять отель St. David, забрал какие-то остатки в «Бонхамс», купил, правда, удачно пейзаж в «голуборозовской» манере Н. Миллиоти и с огорчением обнаружил в неизвестной мне книге Киселева «Голубая роза» массу напечатанных работ из нашей коллекции. Меня об этом никто не уведомлял, никто не спрашивал. Москва встретила температурой минус тридцать градусов, благодарностью от музея г. Вольска и недоставкой работы Н. Миллиоти. Она все-таки по моему заявлению нашлась, застряла в Минске и через два дня была нам доставлена домой.
Первого марта мы слушали речь Путина. Реакция моя на нее выражена в стихе «Путин и пути на», позднее вошедшем в сборник «Славься, страна». История будоражила меня по ночам, где комедия ее, где трагедия – поди разбери. Но, как писал другой В. В., Маяковский, и «мне бы писать романсы». Что-то не получалось. Тянуло к «суровым будням». А они преподносили и другие невеселые сюрпризы. Резко ухудшилось здоровье старшего сына Игоря, и, несмотря на все консультации хороших врачей-знакомых, ему требовалась пересадка почки. Печально обстояли семейные дела у младшего – Кости, развод был неминуем, жена его вела себя неподобающе резко. Марина все это крайне переживала. Рушилась ее мечта о дружной семье, сборах всех на даче. Приходила она поздно, в детали меня почти не посвящала, как бы отстранив от этих проблем «за ненадобностью». Я и не пытался как-то встроиться в этот конфликт, понимая, видимо, примитивно, что кто подставляет спину, на том и везут. Перед Восьмым марта Гаяне окончательно выехала из квартиры, которую я когда-то им подарил, и поселилась отдельно. Скандалы все равно не прекратились. Единственно, что я мог, – почаще бывать с женой в церкви, мы ездили и в Саввино-Сторожевский, и в Новоиерусалимский монастырь, были на других богослужениях. Молился за благополучие семьи, принял миропомазание.
Религиозным человеком, тем более воцерковленным, я себя считать не могу, хотя и крещен с младенчества, и каждое утро читаю множество душеочищающих молитв, не забываю и на ночь. Не сомневаюсь в высшем нравственном значении десяти заповедей. В существовании Господа, как высшего разума. Дале трудно. Молитвы для меня – прежде всего поиск смирения, обуздания страстей. Дале не буду.