Крайне добропорядочный хоббит (ЛП)

- Клянусь служить своим подданным, - широким жестом он обвел поляну, усыпанную цветами, - как должно настоящему королю.

Фили со смехом дернул его вниз, и Кили рухнул на землю, впечатавшись лицом прямо в цветочные бутоны.

- Садись, мой король, будь поближе к народу.

Кили, отплевываясь от лепестков, набившихся ему в рот, не остался в долгу и с воплем кинулся на брата. Несколько минут длилась ожесточенная борьба, в воздухе мелькали локти и коленки, пока наконец Фили не удалось подмять брата под себя и взгромоздиться ему на спину, скрестив ноги. Его венок при этом слегка съехал набок, но даже в таком виде Фили умудрялся казаться царственным – вернее, настолько царственным, насколько мог выглядеть гном в цветочной короне.

Бильбо только головой покачал и принялся рассеянно плести новый венок – теперь из темно-синих цветов. Знакомые движения умиротворяли встревоженный разум, отгоняли подальше драконью тень, омрачавшую каждый миг. Бильбо был рад поработать руками и отпустить мысли бродить подальше от мерещившихся картин каменных врат и смертоносных чудовищ.

Издалека раздался голос Бофура, звавшего всех на ужин. Фили и Кили с готовностью вскочили на ноги и припустили было в строну лагеря, но остановились, внезапно осознав, что их друг хоббит не собирается следовать за ними.

- Ты идешь, мистер Бэггинс? – обернувшись, спросил Фили.

- Если замешкаемся, нам ничего не достанется, - поддержал его Кили, с умным видом кивая головой.

- Идите, - улыбнулся им Бильбо. – Я сейчас… Мне нужно еще несколько минут.

В голубых глазах Фили мелькнула мягкая улыбка – Бильбо понял, что гном догадался, зачем ему хотелось остаться в одиночестве.

- Конечно, друг мой. Мы проследим, чтобы Бомбур не съел твою порцию.

Бильбо остался на поляне среди цветов, глядя, как солнце медленно прячется за горизонт, и размышлял о доме и семье. И о друзьях, старых и новых. Странно было думать о том, что его приключение скоро так или иначе окончится. Когда они отыщут дверь – а Бильбо был уверен, что это обязательно случится, - они либо встретятся с драконом, поджидающим их, либо не встретятся. И если дракон окажется внутри Горы, они либо погибнут, либо же каким-то образом сразят чудовище.

Бильбо было страшно… конечно, было. Скорее даже, он пребывал в ужасе - стоило ему задуматься об острых зубах и красной чешуе, как сердце тут же пускалось вскачь. Но в то же время он был полон решимости. Они были так близко к своей цели – так близко к тому, чтобы вернуть Торину его королевство, что Бильбо нипочем не повернул бы назад, даже если при одной мысли о будущем едва не падал без чувств от страха.

Конечно, он был волен уйти в любой миг и волен вернуться домой. Но в то же время это было немыслимо. Торин нуждался в нем сейчас как никогда, а Бильбо Бэггинс был не из тех хоббитов, кто бросает друзей в нужде.

Призыв Бофура к ужину прозвучал еще раз, и Бильбо решил, что пора возвращаться, покуда солнце окончательно не спряталось – иначе он неизбежно заблудится и угодит на обед какому-нибудь паршивому горному волку.

Он повесил венок из синих цветов на руку, устроив его на предплечье, и двинулся обратно в лагерь навстречу запаху похлебки и гулу голосов. Когда он выбрался из кустов, то большинство гномов толпились вокруг костра. Против обыкновения многие из них вели себя сдержаннее, чем всегда в предвкушении трапезы, и Бильбо поневоле задумался о том, что тягостное предчувствие камнем легло на сердце не ему одному.

Он уже собирался присоединиться к компании у костра, как вдруг заметил Торина, сидевшего поодаль от лагеря - спиной к гномам, лицом к высокому пику Горы. Мгновение Бильбо колебался, не зная, как поступить. Он был голоден, а от ароматов, доносившихся от костра, у него разве что слюнки не текли, но… Даже помня о совете Двалина оставить Торина наедине с его мыслями, он не мог отмахнуться от настойчивого желания подойти к своему другу.

Резко развернувшись, Бильбо направился туда, где Торин сидел в одиночестве прямо на земле. Он не знал точно, что собирается сказать гному и какими словами утешить его, - но, быть может, наступил момент, когда имело значение не то, что он скажет, а то, что сделает.

Подойдя ближе, Бильбо молча остановился рядом с Торином, давая ему возможность выразить неудовольствие от неуместного присутствия хоббита или, напротив, радость от его появления, или в принципе что угодно. Торин покосился на него краем глаза, но ничего не сказал. Он не улыбнулся, и из его взгляда не ушла тяжесть темных дум, но он все же не отослал Бильбо прочь. А когда хоббит отважился взглянуть ему в лицо, увиденное заставило его сердце похолодеть. То же выражение он уже видел – в ту самую ночь в подземельях Мирквуда. Словно что-то темное и яростное зрело в душе Торина, пожирая весь свет и тепло, что еще оставались в ней.

Но на этот раз отвлечь его было нечем. Никаких срочных побегов не планировалось, да и жизням их никто не угрожал… пока. Бильбо хотел бы отыскать верные слова и вообще отыскать хоть что-то, способное утихомирить смятенные мысли, которые, как он знал наверняка, теснились сейчас в голове Торина. Неловко шевельнувшись, он ощутил прикосновение мягких лепестков к запястью, к которому сполз позабытый венок. Бильбо покосился на цветы, мучительно раздумывая. Потом перевел взгляд с цветочной короны на макушку Торина – конечно, он знал, что делать этого не следует, но… быть может, немного абсурдной нелепости - именно то, что было нужно Торину. По крайней мере, это точно отвлекло бы его на какое-то время.