Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович, Багдасарян Вардан Эрнестович
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Литагент «Пробел-2000»
- ISBN: 5-98604-067-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»». Краткое содержание книги:
Исследование адресовано как ученым приверженцам беспристрастной статистики, так и тем, кто привык познавать реальность в тумане художественных образов. Всем, кому интересен нетрадиционный подход к традиционным проблемам русской истории.
С окончанием 1922 года советская страна приближалась к порогу завершения исключительно трудного этапа своей истории. Позади остались две войны, две революции и порожденный ими чудовищный голод – испытания, которые оказались невыносимыми для 13–15 миллионов соотечественников, заплатившими жизнью за обновление страны. Осенью 1922 года остался, в основном, позади последний, наиболее жуткий экзамен массовым голодом в традиционных земледельческих губерниях России. Новый урожай, не такой щедрый, но все же достаточный, позволял обществу, накопившему гигантский стрессовый заряд, чуть поглубже вздохнуть и в меру расслабиться, вступая в открывающийся период национальной истории. И вот здесь, на рубеже 1922 и 1923 годов переход общества из периода потрясений в новое упорядоченное состояние, был ознаменован не только торжественным провозглашением Союза ССР, но и другими, не столь респектабельными, но не менее любопытными событиями. По своей скоротечности и пикантности эти события, имеющие непосредственное отношение к предмету социальной психопатологии, остались плотно занавешенными в историческом сознании разными высокими политическими дискуссиями, здравицами и трагедиями вождей. Остались выцветшая чернильная тень, брошенная древом жизни на серую канцелярскую бумагу, да невидимый червяк из замысловатых молекул в генетической памяти потомков. В секретных информационных сводках ВЧК – ГПУ, составляемых по крупицам сведений, поступавших со всех уголков страны, отразился героический и будничный повседневный портрет послереволюционного общества.
В ту осень все шло так, как и было заведено исстари: завершилась уборочная страда, крестьянин разбогател новым, выстраданным урожаем; за Покровами приближающаяся зима обещала заслуженный отдых земледельцу. В эту пору и начал потихоньку куриться дымок на глухих заимках, да в банях на отшибах. Бдительная агентура ГПУ стала повсеместно отмечать схожие явления:
Пензенская губерния (3.10.22)*: развитие самогоноварения. Саратовская губерния (31.10.22): тамошние чекисты уже слегка обеспокоены – выделка самогонки принимает чрезвычайно большие размеры. Омская губерния (1.11.22): развитие самогоноварения. Соседняя Томская (20.11.22): «В деревне развивается пьянство и выделка самогонки. Милицией никаких мер не принимается… милиционеры [сами] пьянствуют». Башкирская республика (30.11.22): выделка самогонки повсеместно усиливается[422].
Подобные сообщения попервоначалу не вызывали особенных эмоций у начальства, кроме понятной досады. Всем, еще не забывшим довоенные времена был известен, либо по собственному опыту, либо из культурных источников научно разъясненный земской статистикой факт, что традиционно максимум потребления алкоголя в российской деревне приходился на осенний период, после завершения сельскохозяйственных работ. Причем это явление не было связано с чисто экономическими факторами, а более зависело от психологических и даже физиологических особенностей наших землепашцев и сеятелей. Отнюдь не богатая выручка и толстый кошелек побуждали крестьянина к растрате денег на выпивку. Осенние цены на сельхозпродукцию, из-за высокого предложения были намного ниже цен, складывавшихся к весне, когда пьянство в деревнях как раз сходило на нет. Череда урожайных лет также не оставляла выдающихся образцов народного веселья. Особенно сильные загулы в деревнях отмечались в осеннюю пору урожайного года, который следовал за чередой неурожайных лет, а также в случаях экстренных сложений недоимок, во времена объявления войн и заключения мира[423]. Ясно, что колебания в потреблении алкоголя определялись не обеспеченностью масс, а являлись результатом иных влияний, либо вовсе не зависящих от хозяйственного состояния, либо стоящих с ним лишь в опосредованной связи.
Первым делом, в деревню после сбора урожая наведывались нежеланные гости из города – продовольственные и налоговые агенты, не упускавшие за государственными делами и свою собственную выгоду. В ноябре 1922 года, в разгар кампании по сбору продналога участились сообщения о недостойном поведении продработников. Вологодская губерния (18–19.11.22): среди продработников развивается пьянство, «иногда они бывают настолько пьяны, что не в состоянии принимать хлеб от налогоплательщиков»[424].
422
РГАСПИ. Ф.5. Оп.1. Д.2644. Л.85; Д.2647. Л.6, 14; Д.2648. Л.14, 110.
423
Дмитриев В.К. Критические исследования о потреблении алкоголя в России. М., 1911. С.190, 198.
424
РГАСПИ. Ф.5. Оп.1. Д.2648. Л.3.