Анатолий Чубайс: великий инквизитор

Характерно, что и один из первых указов «царя Бориса» от 7 июня 1992 г. был посвящен… водке, указ отменял существовавшую 90 лет, с 1902 г., государственную водочную монополию. Конечно, никаких экономических и социальных последствий такой «воли» не просчитывалось — играла логика «от противного». Раз Горбачев в 1986 г. ввел «сухой закон» (постановление о борьбе с пьянством и алкоголизмом), так вот на тебе — даю свободу производить, продавать и пить водку, хоть залейся! Вот я какой добрый, «царь Борис»!

Но такая «водочная свобода» сразу же обернулась катастрофой: привела к резкому уменьшению поступления «водочных денег» в бюджет («частник» сразу начал «химичить» и не платить налогов в казну) и росту цены на водку в 1993 г. в 400–650 раз! (в результате гигантски возросло самогоноварение).

Именно с 1992 г. Россия стала наводняться «самопальной» водкой, водками иностранными типа «Горбачефф» и «Пушкин» (последняя 18° —!?) при полной потере госконтроля за водочной продукцией. В результате стало быстро расти число отравлений со смертельным исходом от потребления суррогатной водки — по сравнению с 1960 г. в 125 раз! (К 2005 г. — до 50 тыс. смертельных отравлений ежегодно).

Из приграничных стран — Швеции, Польши, Турции — в Россию хлынул мощный спиртовой поток: дело доходило до вооруженных стычек водителей спиртовозов с российскими пограничниками на Военно-Грузинской дороге на Кавказе.

И хотя, в конце концов, Ельцина через год (11 июня 1993 г.) убедили отменить указ о «вольной водке», возникшую за этот короткий период «водочную мафию» победить не удалось — она существует до сих пор. Британская «Файненшнал тайме» пророчески писала: «Отмена монополии на водку является политическим самоубийством для страны, где политические и иные трудности вызывают у народа желание утопить их в вине».

И добро бы злоупотребление «огненной водой» самим Ельциным шло только от традиционной русской «болезни души» (запоя).

В конце концов, и настоящий царь Александр III, тоже случайно став самодержцем в зрелом возрасте после убийства его батюшки «царя-освободителя» Александра П народовольцами-террористами, всю оставшуюся жизнь страдал «болезнью души». Уж что только в 1881–1894 гг. не делала его супруга датская принцесса Дагмара — на Руси императрица Мария Федоровна (прах ее в 2006 г. переносят из Копенгагена в Петербург в усыпальницу российских царей в Петропавловской крепости): и одеколон прятала, и дворцовым слугам строжайше запрещала оставлять в спальне царя даже четвертинку — ничего не помогало.

Царь даже униформу в русской армии изменил — ввел шаровары, заправленные в сапоги. А вокруг голени при своем «царевом мундире» оборудовал «сосуд» — пузырь с коньяком, провел под глухим кителем со стоячим воротником гибкую трубочку: пососал… и весь день свободен.