В пору скошенных трав
- Автор: Димчевский Николай Владимирович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- ISBN: 5-265-01097-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В пору скошенных трав». Краткое содержание книги:
Главный герой повести «Дед» — пожилой сельский фельдшер. Это поистине мастер на все руки — он и плотник, и столяр, и пасечник, и человек сложной и трагической судьбы, прекрасный специалист в своем лекарском деле.
Повесть «Только не забудь» — о войне, о последних ее двух годах. Тяжелая тыловая жизнь показана глазами юноши-школьника, так и не сумевшего вырваться на фронт, куда он, как и многие его сверстники, стремился.
Оказалось, это сам Женька. Увлек за собой в темноту.
Егору сначала почудилось, что комната пуста: шипенье патефона и голоса странным образом висят в воздухе сами по себе… В углу — нарисованная на листе бумаги елка, тускло освещена гирляндой из разноцветных автомобильных лампочек. Свет так неверен, что сначала ничего больше не виделось. Но тут же различился стол, отодвинутый в другой угол, и сидящие за ним люди.
Женька подтолкнул к столу.
— С нами, с нами! За победу! За Новый год!
Егор пробовал отказаться, но, разумеется, ничего из этого не вышло. Звякнула посуда; на погонах блеснули звездочки капитана, протянувшего стакан…
В полутьме они встретились взглядами; Егору показалось — капитан, взглянув на него, отшатнулся и расплескал на китель, что-то забормотал. Видно, был сильно пьян.
— Нет, нет, не стоя, сядь с нами, посиди! — потянул Женька и втиснул Егора на диван. — Теперь пей.
Егор не сделал и глотка — задохнулся, глаза слезами замутило, ничего не мог понять…
— Это спирт, запивай быстрей! — Женька сунул кружку с ледяной водой.
Стерев слезы и отдышавшись, Егор посмотрел на соседку, к которой был притиснут. Алла…
— Какая встреча! — захохотала она. — Егор! Это ж Егор — из нашей квартиры! Ой, не могу!
Капитан, сидевший по другую сторону от Аллы, как-то странно кашлянул — или поперхнулся — и спросил удивленно:
— Что? Егоров?
— Не Егоров, а Егор! — капризно поправила Алла.
Капитан пробормотал что-то, налил себе и выпил. Потом с напускным весельем закричал:
— Я ревную! Где моя пушка?
Егор все это смутно слышал, он сжался в уголке дивана, не мог двинуться. Полное бедро соседки придавилось к нему; и дыхание срывалось, в голове — горячая муть, и лицо горит, и дрожь.
— Пока вы, капитан, достаете пушку, я поухаживаю за соседом, очень воспитанным молодым человеком, чего о вас не скажешь.
Она повернулась и, невольно толкнув Егора грудью, принялась наполнять его тарелку из банок, поблескивавших на столе.
Безумие, колдовство… Ляля ждет, Алик… А он с Аллой все забыл… Пересиливая себя, попробовал отстраниться, но получилось так, что еще тесней прижался. И тут соседка обняла его и покровительственно, с шутливой строгостью приказала закусывать. Егор в тумане, в забытьи подцепил кусок бекона, жевал, но вкуса не чувствовал, будто во рту парафин.
— Получше закусывай — не опьяней. Чего еще хочешь? Вот рыбка, хочешь?
Подбадривая, она сильно прижала его к себе и слегка потрепала по голове.
Это было выше сил.
— Женя, мне гитару… — Егор одними губами сказал — горло пересохло и саднило.
— Гитару, гитару! — подхватила Алла. — Ты играешь, Егор? Вот не знала! Сыграй, а мы споем! «Бьется в тесной печурке огонь» знаешь? Капитан, запевайте же!
Где-то над головой прогудела гитара, которую Женька достал из полутьмы.
— Это Алик… Там Ляля… А я не…
— Как? Ты не играешь? — капризно протянула Алла.
Егор с трудом выдернулся с дивана и только тогда мельком увидел, что за столом, оказывается, полно народу…
— Ты оставляешь нас без гитары? — продолжала капризничать Алла. — Капитан… сделайте же что-нибудь…
— Р-р-рядовой Егоров! — прогремел капитан. — Пр-р-риказываю играть! Запе-вай!
— Я не Егоров, я…
— Не р-р-рассуждать! Р-разговорчики, понимаете ли…
Алла зашлась в хохоте.
— Не могу! Ха-ха-ха! Мне дурно. Воды! Где вода? В кружке? Это ж спирт!
И тут капитан сжал голову, уперся локтями в стол и застонал. Шум сразу стих. Слышался только сдавленный стон. Поняв, что привлек внимание, капитан замолчал, откинулся к спинке дивана.
— Что ты? — испугалась Алла.
— Ничего, так… — И махнул Егору: — Иди!
Обхватил Аллу, впился в губы.
Ее смех наполнил комнату, выкатился вслед за Егором на лестницу.
— Как себя Алик чувствует? — спросил Женька. — К нам подняться не сможет?.. Тогда мы попозже сами придем. Сейчас с бабами поиграем и придем. У вас бабы есть? Одолжим…
Хотелось поскорей уйти. Хотелось уйти тем сильней, чем неудержимей желалось принять стыдное предложение… Ну что за парень этот Женька, будто все перевидал, все ему просто и ясно…
Дверь захлопнулась, а Егор все стоял у порога, не мог сдвинуться. Смятенность, крутоверть, карусель какая-то; все слетело с привычных мест, обнажилось, выставилось напоказ…
Из-за двери — хохот Аллы, жирный, голый хохот.
Прижал гитару к груди, и она жалобно тенькнула, и звон ее — о друге, о Ляле… Егор понял, как далеко отнесло его от них… Навалившаяся мутная чувственность была мучительна, хотелось стряхнуть ее, но она не поддавалась. Егор осторожно спускался, придерживаясь за перила. Хохот отдалялся, и все ж слышался…