Моральное воспитание

В этом пункте, как, впрочем, и во многих других, ребенок лишь воспроизводит одну из отличительных черт первобытного человечества. Народы, еще не преодолевшие низшие формы цивилизации, в самом деле, обнаруживают такую же подвижность идей и чувств, то же отсутствие последовательности в индивидуальном поведении. Достаточно самого незначительного инцидента, чтобы произвести в поведении взрослого человека самые неожиданные перевороты. Какой-нибудь жест, гримаса, случайно произнесенное слово и самый дикий гнев легко трансформируются в дружеские чувства; или же, наоборот, угрозы смерти следуют за самыми теплыми демонстрациями дружбы. Это психологическая особенность, которую хорошо знают исследователи-путешественники, и которую они часто использовали для осуществления своих замыслов. Легко понять, впрочем, как склонность к регулярности, к последовательной и преемственной деятельности смогла стать результатом лишь достаточно развитой цивилизации. В обществах, первоначально простейших, немного согласованных движений. Коллективная жизнь тогда фактически не обладает той последовательностью и преемственностью, которая ей свойственна теперь. Она проявляет себя каждый раз, когда племя собирается, чтобы совместно провести какую-нибудь религиозную церемонию или обсудить общественную проблему, или организовать либо охоту, либо военную экспедицию. Но вне этих периодических событий индивид предоставлен самому себе, всяким прихотям и капризам, он не обременен определенными функциями, которые он должен выполнять в установленное время и определенным образом; общество не интересуется тем, как он проводит свое время и, следовательно, не принуждает его к регулярности, всегда предполагающей более или менее напряженное усилие. Но иначе обстоит дело в больших обществах, таких как наши. Поскольку труд в них сильно разделен, различные занятия, которым посвящают себя индивиды, взаимно соприкасаются; они существуют в качестве функций, которые предполагают друг друга и воздействуют друг на друга. Поэтому они не могут быть предоставлены индивидуальным прихотям; им необходимо регулироваться, чтобы кооперироваться. Отсюда проистекает принудительная регулярность нашего существования; дело в том, что в течение дня почти нет таких мгновений, когда бы мы не действовали как функционеры социального порядка, так как даже экономические профессии, хотя они регламентируются менее непосредственно, чем публичные функции, также являются коллективными. Часто насмехались над мелким служащим, ежедневно выполняющим одни и те же действия; но это лишь карикатура, утрированная форма того способа существования, в какой-то степени присущего всем нам. Программа наших функций в основной своей части предопределена и будет постоянно становиться такой еще больше. Но сам тот факт, что эта регулярность есть продукт цивилизации, легко объясняет, почему ее недостает у ребенка.