Моральное воспитание

Такая автономия сохраняет за моральными принципами все их отличительные черты, даже ту, отрицанием которой она кажется или, в известном смысле, является. Оба противоположных понятия примиряются и соединяются друг с другом. Мы продолжаем быть ограниченными, потому что мы – существа конечные; в определенном смысле мы также пассивны в отношении правила, которое нами повелевает. Однако эта пассивность становится в то же время активностью, благодаря тому активному участию, которое мы в ней принимаем, преднамеренно желая эту пассивность; а мы желаем ее, потому что знаем смысл ее существования. Это не пассивное подчинение, которое само по себе умаляет нашу личность; на которое мы не соглашаемся с полным знанием дела. Когда же, наоборот, мы слепо выполняем приказание, смысл и значение которого нам не известны, но зная, почему мы должны согласиться на эту роль слепого орудия, то мы так же свободны, как тогда, когда нам целиком принадлежит инициатива нашего действия.

Такова единственная автономия, на которую мы можем претендовать, единственная также, которая имеет для нас какую-то ценность. Это не та автономия, которую мы получаем в готовом виде от природы, которую мы находим при рождении в числе наших основополагающих неотъемлемых свойств. Мы создаем ее сами, по мере того как достигаем более полного постижения вещей. Она не предполагает также, что человеческая личность какой-то из своих сторон не поддается воздействию мира и его законов. Мы составляем неотъемлемую часть мира; он воздействует на нас, он проникает в нас со всех сторон, и нужно, чтобы так было, так как без этого проникновения наше сознание было бы пустым и лишенным всякого содержания. Каждый из нас – это точка, в которой сходится определенное множество внешних сил, и именно из этого пересечения рождается наша личность. Стоит этим силам перестать здесь встречаться, и останется лишь математическая точка, пустое место, в котором сознание и личность не могли бы сформироваться. Но если в какой-то мере мы являемся продуктом вещей, то мы можем, благодаря науке, подчинять нашему мышлению и эти вещи, оказывающие на нас свое действие, и само это действие. И таким образом мы вновь становимся хозяевами самим себе. Именно мышление является освободителем воли. Это утверждение, с которым все охотно согласятся в отношении физического мира, не менее верно в отношении мира морального. Общество – это продукт бесчисленных сил (среди которых та, которой являемся мы, есть лишь ничтожная частица), сочетающихся согласно законам и формам, которых мы не знаем, совсем не хотели и не одобряли; к тому же, мы получаем это общество в значительной мере в готовом виде из прошлого. И безусловно, так же дело обстоит и с моралью, выражением природы общества. Поэтому опасная иллюзия – воображать, что она есть наше творение и что, следовательно, мы держим ее целиком и основательно в своей власти; что она всегда есть то, чем мы бы хотели, чтобы она была. Это иллюзия, подобная той, что присуща первобытному человеку, который верит, что через свое волевое действие, через выражаемое желание, через энергичное приказание, может остановить движение солнца, остановить бурю или вызвать ветер. Мы можем овладеть моральным миром точно так же, как мы овладеваем миром физическим: создавая науку о моральных вещах.