Моральное воспитание

Если он превозносит себя, я его принижаю.

Если он принижает себя, я его превозношу

И всегда ему противоречу.

До тех пор, пока он не постигнет,

Что он есть непостижимое чудовище[171].

В известном смысле мораль делает то же самое. Идеал, который она нам рисует, – это своеобразная смесь зависимости и величия, подчинения и автономии. Когда мы пытаемся бунтовать против нее, она нам сурово напоминает о необходимости соблюдать правила; когда же мы им следуем, она освобождает нас от этой зависимости, позволяя разуму подчинять себе сами правила, которые нас принуждают. Она предписывает нам жертвовать собой, подчиняться чему-то иному, нежели мы сами; и через это навязываемое ею нам подчинение она возвышает нас над нами самими. Вы видите, таким образом, насколько ограниченны формулы моралистов, желающих свести всю мораль целиком к одному из ее элементов, тогда как она образует одну из богатейших и сложнейших из существующих реальностей. Если я слишком надолго остановился на этом предварительном анализе, то главным образом для того, чтобы дать вам ощущение этого богатства и этой сложности. Ибо чтобы иметь возможность с душой приняться за дело, возложенное на воспитателя, нужно быть в нем заинтересованным и любить его, а чтобы его любить, нужно ощущать все живое в нем. Когда его вмещают целиком в несколько предписанных программой уроков морали, периодически появляющихся в течение недели с более или менее короткими интервалами, очень трудно с любовью выполнять работу, которая, по причине своего прерывистого характера, почти не способна оставить у ребенка те глубокие и долговременные следы, без которых моральная культура невозможна. Но если урок морали занимает свое место в моральном воспитании, то это лишь один из элементов последнего. Моральное воспитание не может быть точно локализовано в классном расписании; воспитанием не занимаются в тот или иной определенный момент; оно носит непрерывный характер. Оно должно участвовать во всей школьной жизни, так же как сама мораль участвует во всем процессе коллективной жизни. И вот почему, полностью оставаясь единым в своей основе, оно множественно и разнообразно, как и сама жизнь. Нет такой формулы, которая бы могла его вместить и адекватно выразить. Если представить себе обоснованную критику в отношении нашего анализа, то она должна была бы состоять в том, что он, вероятней всего, очень не полон. Безусловно, более глубокий анализ в будущем обнаружит элементы и аспекты, которых мы не заметили. Мы не думаем, следовательно, о том, чтобы представлять результаты, к которым мы пришли, так, как если бы они составляли завершенную и закрытую систему; наоборот, это лишь предварительное приближение к моральной реальности. Но каким бы несовершенным ни было это приближение, оно тем не менее позволило нам выявить некоторые, несомненно наиболее важные элементы морали. Поведению воспитателя, таким образом, заданы определенные цели. И поскольку цели установлены, пришло время поискать, какими средствами можно их достигнуть.