«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]

– Понятно тебе? – спрашивает голос меня.

– Так точно, – отвечаю я ему, – все мне понятно, я, как-никак, гвардии сержант, должен соображать быстро.

– Ну, тогда просыпайся, просыпайся скорей, – говорит мне тот же голос, – чего валяться-то зря.

И тут я окончательно проснулся. И вижу, что лежу я действительно в воде, а рядом со мной сидит мужская фигура и внимательно на меня смотрит.

– Где это я? – спрашиваю я фигуру, которая вмиг оживилась, и взаправду оказалась мужиком. И мужик этот, обрадовавшись, что я жив и даже по-русски говорить могу, разъяснил мне, что находимся мы в открытом плавательном бассейне им. Лизы Чайкиной, куда я пришел вчера, уже под закрытие, со своими боевыми товарищами и какими-то «мартышками». Но когда военный патруль, вызванный доведенной до отчаяния администрацией, их всех замел, я почему-то остался, видать, по недосмотру.

– Вон и форма твоя на лавочке лежит, это я ее подобрал. Там у тебя папиросы есть, хочешь, сплаваю, принесу?

Он уплыл и вскоре вновь материализовался из тумана, держа в зубах пачку «Беломора» и зажигалку. Мы закурили.

– Ну, а ты-то что здесь делаешь?

– А ничего. К жене хахаль нагрянул, куда деваться? Вот и плаваю здесь всю ночь да тебя сторожу, чтобы дуриком не утоп – тоже дело. Сейчас бы принять в самый раз, согреться, да у меня денег ни копейки нет. А то бы я мигом принес. Тут аккурат при самом бассейне бабка одна живет, так она первачом день и ночь торгует. Классная вещь!

Нашел я в потаенке бушлата заначенные на черный день деньги и дал ему. Он взял их в зубы и скрылся в тумане – уплыл и больше уже не вернулся. Вот я и думаю теперь: