«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]

Глава 11. Застолье

Мы прилично сидим, вечеряем за круглым столом под разлапистой елью. Закуска выставлена обильная, обязывающая к вниманию, а под нее и разговор идет соответствующий – добрый, умиротворенный, все больше о чудесах. Тут я вновь поведал свою историю «про Кастро».

Немухину, который принес себе бидон кваса и пил его с важным видом человека, осознавшего порочную пагубность своих низменных страстей, но, тем не менее, не осуждающего их проявление в других, история эта показалась банальной.

– Подумаешь, – сказал он строго, – экая невидаль – вышел на улицу и на Кастро напоролся. Такое в нашей действительности все время происходит. Удивительное рядом. Я, например, когда злоупотреблял, как ни выскочу за бутылкой, то обязательно или кого-нибудь встречу, или в какую историю вляпаюсь. Один раз чуть под слона не попал.

Откуда, по-твоему, в Москве да еще в конце ноября слон мог появиться? Ответ прост: в этот день цирк «Шапито» на другое место переезжал. Вот что значит судьбоносная частность! Из них вся наша жизнь и лепится.

И товарищ Фидель в этом смысле ничем от слона не отличается. Другое дело, что ты лично насосался такой гадости, как «Солнцедар». Вот он тебе и привиделся, а могло и чего похуже случиться, организм-то у тебя тогда был молодой, неокрепший. Кстати, оркестровка события этого у тебя очень уж старомодно звучит, как в «Борисе Годунове»: народ толпою и царь посереди. Только вот сигару он при народе зря курил, царю такое не к лицу. А тебе надо было «по сценарию» спросить: почему до сих пор на коробках с гаванскими сигарами портрет дорогого товарища Кастро не увековечен? У тебя, мол, уже и макет готов.

За такую «наводку» могла бы вся твоя жизнь воссиять, как когда-то у Иосифа Флавия. Действительность надо в сюрреалистическом ключе строить, а у тебя все в лучах «Солнцедара» преломилось. Это для русского человека не только не оригинально, а, напротив, до тошноты обыденно. Потому шанс ты свой упустил, а мог бы и в «народные художники Кубинской ССР» выбиться.

Я несколько обиделся. Почему Немухину сразу же захотелось перелопатить да видоизменить мою историю. Ведь она – факт, а факты искажать грешно. Потомки не простят. Впрочем, я давно подметил, что Немухину интересны бывают лишь истории в его собственном изложении. Он собирал их отовсюду, тщательно обрабатывал и в форме коротких рассказов весьма артистично представлял на людях.

А вот художник Алексей Тяпушкин к моему рассказу о встрече с Фиделем отнесся уважительно и с большим пониманием сложившуюся в нем диспозицию и характеры для себя представил.

– Чувствуется по всему, что Кастро этот – мужик не из робкого десятка. Наш народец-то, когда в толпе ломятся да все нажратые сильно, очень даже серьезно смотрится, вполне струхнуть можно. Особенно чужому человеку, с непривычки. Это, брат, дело нешуточное – вот так, запросто, на толпу переть.