Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Обвинения Яковлева были напечатаны в лысенковском журнале «Яровизация». В следующем номере поместили статью Презента, который обвинял «силы мрака» в препятствовании работе Лысенко[363]. В число этих «сил» он включил троцкистов, а также недавно арестованного Агола, репрессированного Бухарина и Вавилова. (Н. И. Бухарин был арестован 25 февраля 1937 года и расстрелян в марте 1938 года за диверсионно-вредительскую и шпионско-изменническую деятельность. Бухарин поддерживал генетиков в противостоянии с Лысенко; согласно Презенту, на Вавилова ложилась вина «по ассоциации».)
К потоку обвинений подключился тайный осведомитель НКВД Александр Коль. Он критиковал экспедиции Вавилова. Вавилов интересуется «не столько отбором» наилучших сортов для СССР, «сколько сбором морфологических диковинок для заполнения пустых мест его гомологических таблиц», – писал Коль[364].
Кампания против Вавилова и других «рыцарей гена» продолжилась в других печатных изданиях. Граждан призывали быть бдительными и «серьезно призадуматься о причинах бухаринской стратегии»[365]. Вавилова обвиняли в том, что его Институт «оказывает приют» на опытных станциях «людям, не заслуживающим политического доверия». Как пример, «некто Соболев – бывший дворянин, высланный из Ленинграда. Его помощник Гильденбрандт – бывший помещик, тоже высланный из Ленинграда». Газета «Социалистическое земледелие» призвала «оздоровить Академию сельскохозяйственных наук» и «выкорчевывать врагов и их охвостье из научных учреждений»[366].
Для старых большевиков, попавших в прицел Сталина, настала горячая пора. Николай Горбунов, бывший личный секретарь Ленина, изначальный опекун Вавилова в Совнаркоме и тогдашний секретарь АН СССР, прекратил свою поддержку, пытаясь избежать собственного ареста. Он выступил с обвинениями в адрес Вавилова, которые заключались в том, что его Генетический институт не отмежевался от генетических теорий фашизма. Этого оказалось недостаточно. Н. П. Горбунов был арестован в феврале и расстрелян в сентябре 1938 года. Были арестованы еще четверо высокопоставленных руководителей сельскохозяйственных исследований, что открыло Лысенко дорогу к высшим политическим и административным должностям в советском сельском хозяйстве[367].
Однако Вавилов все еще оставался на свободе. Видимо, Сталин чувствовал, что уже получил желаемое – возвышение Лысенко – без скандального ареста популярной за рубежом фигуры. Эпизод с The New York Times продемонстрировал очень внимательное отношение мирового научного сообщества к Вавилову и его обширные связи. Так или иначе, Вавилов был успешно нейтрализован. Его международные экспедиции прекратились, выписка иностранной научной литературы урезана, и он больше не приглашал иностранцев на работу в Институте. Он начал советовать желающим приехать держаться подальше.
Американский агроном Гарри (Хэрри) Харлан много лет был хорошим другом Вавилова, и его сын Джек думал учиться в Ленинграде. Во время последней поездки в Америку в 1932 году Вавилов договорился с Харланом об условном сообщении, если приезд станет слишком опасным для его сына. Весной 1937 года Харлан[368] написал Вавилову, спрашивая, не посоветует ли тот его сыну российский университет для работы, и с нетерпением ждал ответа. Но полученное им письмо начиналось словами «Мой дорогой доктор Харлан», и в нем не было ни слова о возможности работы, только описание китайской пшеницы. Это был код: «Мой дорогой» вместо «Уважаемый» и нечто не относящееся к делу – китайская пшеница – означали, что приезжать не стоило[369]. Харлан-старший прочел сыну это письмо вслух и сказал: «Вавилов пишет тебе не приезжать. Ты не сможешь заниматься полезной работой и сам окажешься в опасности»[370].
Вавилов оказывался во все большей изоляции: ученые-генетики в СССР исчезали, политическое влияние Лысенко росло. Даже старый друг Мёллер расстался с иллюзиями и решил уехать, пока есть возможность. Важно было сделать это так, чтобы не дать Лысенко и Презенту извлечь из этого выгоду и заявить, будто бы он покинул Вавилова. Друзья-социалисты Мёллера предлагали помощь республиканцам в Испании в гражданской войне против сил генерала Франсиско Франко, которая началась в июле 1936 года. Мёллер посчитал, что его поездка добровольцем может быть допустимым оправданием отъезда. Он нашел в Мадриде работу, связанную с исследованием новых форм переливания крови, в том числе кадаверной.
363
Цит. по: Медведев Ж. А. Указ. соч. – С. 77.
364
Там же. – С. 79.
365
Там же. – С. 80.
366
«Это была сознательная, организованная и целеустремленная травля, умышленное желание поставить научных оппонентов под удар карательных органов». Цит. по: Медведев Ж. А. Указ. соч. – С. 82–86.
367
Селекционер и критик Лысенко Георгий Карлович Мейстер сошел в тюрьме с ума. Об арестах см.: Birstein. Perversion of Knowledge и Сойфер В. Н. Власть и наука.
368
Письмо Х. В. Харлана [Harry Vaughn Harlan] Н. И. Вавилову от 7 апреля 1937 г. // Международная переписка. – Т. 5. – С. 316.
369
См.: Jack Harlan. The Living Fields [ «Живые поля»] (Cambridge, England: Cambridge University Press, 1995).
370
Cohen. Nikolai Ivanovich Vavilov, p. 220. Также в: Jack Harlan, Plant Explorer.