Менее чем через две недели после сессии ВАСХНИЛ зав. сельскохозяйственным отделом ЦК ВКП(б) Яковлев и приспешник Лысенко Исаак Презент яростно напали на Вавилова в печати. Александр Коль, который в течение десяти лет доносил на Вавилова в госбезопасность, продолжил свою подлую работу.
Яковлев критиковал генетику как ретроградную и метафизическую буржуазную дисциплину, обвиняя генетиков в реакционности и вредительстве. Он сравнил генетику с религиозным учением: «бессмертный генотип растения, животного или человека и смертная одежда этого генотипа (фенотип)» были тем же, что «бессмертный дух и смертное тело большинства религий»[360]. Яковлев указал на Вавилова как лидера этой политически неприемлемой науки.
Мёллеровские слова о связи ламаркизма с расизмом все еще саднили, и Яковлев развернул это обвинение против генетиков. Генетика, по его словам, «представляет собой теоретический фундамент для столь модной в некоторых странах теории преимущества той или иной расы, будто бы владеющей наилучшим запасом генов, или богатых классов, будто бы являющихся также монопольными “владельцами” этих особо ценных генов». В лысенковском лагере теперь утверждали, что неизменяемость гена в описании Менделя несовместима с дарвинизмом. В их интерпретации менделевская генетика своим предположением, что гены могут передаваться следующему поколению без изменений, якобы отрицает прогрессивную биологическую эволюцию и применяется для обоснования доктрины о превосходстве одной расы. В этой упрощенной конструкции генетиков назвали антидарвинистами и расистами. Кроме садовника Ивана Мичурина, лысенковцы подключили еще одно имя из прошлого – Климента Тимирязева, бывшего либерального профессора Петровской сельскохозяйственной академии. Они сослались на выдернутые из контекста слова из статьи Тимирязева о менделевской генетике как вторжении в науку «клерикального и националистического элемента». Этого хватило, чтобы лысенковцам он пришелся по нраву.
Идея, что генетики – антидарвинисты, к этому времени уже звучала бессмысленно. Это была претензия к устарелой точке зрения в генетике, когда ученые проводили черту между неизменностью наследуемых генов и остальным организмом, по сравнению с дальнейшим развитием генетики в сторону исследований внешнего воздействия. Но менделистов стали называть антидарвинистами, и нападки на Вавилова сыпались одна за другой. Хотя теперь Лысенко шел в бой под знаменем Тимирязева, которого не стало в 1920 году, и садовода Ивана Мичурина, скончавшегося в 1935 году, эта система взглядов стала известна как лысенкоизм.
Выступление Яковлева также обернулось публичными гонениями на Николая Константиновича Кольцова, выдающегося биолога, цитолога и зоолога, который в течение двух десятилетий руководил Московским институтом экспериментальной биологии. Кольцов был главой Русского евгенического общества до его роспуска в 1929 году; теперь его обвинили в приверженности фашистским концепциям[361]. Яковлев потребовал «обеспечить дальнейшее развитие генетики с точки зрения теории развития» Лысенко «вместо превращения генетики в служанку ведомства Геббельса»[362].
вернуться
359
Л. В. Курносова в: Рокитянский Я. Г. Сын гения. – С. 111–130.
вернуться
360
Яковлев Я. А. О дарвинизме и некоторых антидарвинистах // Правда. – 1937. – 12 апреля. – № 101 (7067). – С. 2–3. Цит. по: Колчинский Э. И. Т. Д. Лысенко как проект наркомзема Я. А. Яковлева // Историко-биологические исследования. – 2015. – Т. 7. – № 2. – С. 81–86.
вернуться
361
Основанный Н. К. Кольцовым Институт экспериментальной биологии был центральным научным учреждением по исследованию клеток. В 1928 году Кольцов выдвинул предположение, что наследственные свойства хранятся в особых наследственных молекулах, – на двадцать пять лет предвосхитив открытие двойной спирали. Он был лидером экспериментальной биологии в СССР. Очевидно, что биолог-генетик Кольцов представлял собою мишень для лысенковцев, несмотря на то что поддержал яровизацию, а при царизме защищал права студенчества. В период первых показательных процессов Кольцов был арестован в 1920 году по делу так называемого «Тактического центра». В 1939 году Кольцов был кандидатом в действительные члены Академии наук СССР одновременно с Лысенко. Кандидатура Кольцова, которого поддержал Вавилов, не прошла. Действительным членом Академии наук стал Лысенко. Кольцов не был арестован. Он скончался от инфаркта в 1940 году. Имя Н. К. Кольцова вычеркнули из научной литературы на двадцать пять лет. См.: Сойфер В. Н. Власть и наука. – С. 272.
вернуться
362
Сойфер В. Н. Указ. соч. – С. 270–271; Медведев Ж. А. Взлет и падение Лысенко. – С. 81.
