Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода

По итогам сессии газеты провозгласили триумф Лысенко. Возникает вопрос, почему Вавилов не сражался с бóльшим пылом. Почему не использовал все научные аргументы, чтобы опровергнуть антинаучные измышления Лысенко? До того момента, когда Лысенко бросил ему вызов ближе к концу сессии, Николай Иванович по поведению был мало похож на лидера группы ученых, готовых отстаивать свою научную теорию. У него была на то причина. Вавилов не хотел заострять внимание на противоречиях, чтобы сохранить шанс провести спор о генетике с участием ее сторонников из других стран и разыграть карту, которой не было у Лысенко и его группы, – научное сообщество за рубежом.

Вавилов много работал над созданием научного круга друзей и последователей. Он вел международную переписку, приглашал иностранных исследователей в СССР. Один за другим они приезжали из США, Великобритании и Европы и все возвращались назад, впечатленные объемом работы Института и личностью Вавилова. Многие рассказывали о его феноменальной работоспособности. Так, в 1935 году в Ленинград приезжал молодой новозеландский растениевод Отто Френкель, чтобы познакомиться с Вавиловым и с работой Института по пшеницам и картофелю. Френкель рассказывал, как Вавилов «провожал его до гостиницы поздно вечером, и у него в руках всегда была пачка журналов, которые необходимо было просмотреть за ночь»[353].

В 1932 году на Международном конгрессе по генетике и селекции в Итаке, штат Нью-Йорк, Вавилов произвел такое благоприятное впечатление, что местом проведения следующего конгресса была предложена Москва – в 1937 году. Это было большой честью и для Вавилова, и для СССР. Кроме того, у Николая Ивановича появлялась возможность продемонстрировать своему сомневающемуся начальству, а также научным кругам и сельхозпроизводителям, как серьезно относятся к генетике в других странах и как успешно применяют ее в растениеводстве. Лысенко в той же степени сопротивлялся проведению конгресса в Москве, в какой Вавилов желал, чтобы он состоялся. Международное собрание подвергло бы шаткие доктрины Лысенко более пристальному анализу.

К весне 1936 года советский Оргкомитет по созыву VII Международного генетического конгресса представил в ЦК ВКП(б) и СНК СССР проект подготовки к конгрессу. Ожидалось участие полутора тысяч делегатов – девятисот советских и шестисот иностранных, «с которыми, вероятно, прибудут еще 200–300 человек членов их семейств». К началу лета от ЦК все еще не было официального одобрения провести конгресс. К августу семьсот пятьдесят приглашенных уже подтвердили желание приехать. Президентом конгресса должен был стать Вавилов. В ноябре Сталин отменил конгресс. На выписке из протокола Политбюро со словами «…Подготовители конгресса негодные, что вначале внесли предложение, а дела не подготовили. Отменить придется…» стоит подпись И. Сталина[354].