Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Келли Грейс
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0484-9
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Как нелюбимому ребенку превратиться в голливудскую звезду? За что Хичкок называл ее ВУЛКАНОМ ПОД СНЕГОМ и какие бури страстей бушевали под маской ее внешней холодности? Почему Грейс с мужем не любили вспоминать свою свадьбу и не смотрели свадебных фотографий? Чего ей стоило отказаться от кинокарьеры и как «венценосной домохозяйке» в 50 лет оставаться иконой стиля? Правда ли, что «богатые тоже плачут», и каково «жить в аквариуме», на виду у всего мира, соблюдая тысячи правил этикета и не имея возможности вырваться из «золотой клетки»?.. Отвечая на самые сокровенные женские вопросы, эта исповедь позволяет заглянуть в душу прекраснейшей принцессы XX века.
– Хорошо, что тебе не разрешили сниматься в этой гадости.
Фильм действительно провалился, несмотря на красавицу Типпи Хедрен и Шона Коннери. Хичкок был настолько зол из-за всей шумихи, что вылил злость на экран, картина получилась мрачной и оставляла тяжелый осадок. То ли дело «Окно во двор»!
Переживала я долго. В рассказе о нашей с Ренье свадьбе непременно утверждают, что я потому так волновалась, стоя на коленях перед алтарем, что делала выбор между карьерой актрисы и семейной жизнью, между прежней и новой жизнью. Это не так, к моменту входа в собор выбор был давно сделан в пользу Ренье и замужества, то есть новой жизни.
Настоящий выбор я сделала тогда, лежа в спальне и рыдая над своей странной судьбой.
И снова не так. У меня не было выбора, мне в нем отказали! Я просто красивая игрушка, обязанная выполнять определенные представительские функции. Никого не интересует, что у меня внутри, важно, чтобы я улыбалась, была всегда приветлива и доброжелательна, излучала уверенность и держалась с царственным спокойствием.
Я – принцесса Монако, этим все сказано, у меня есть только обязанности и нет никаких прав, даже права быть собой. И выхода нет, потому что дети, потому что я не смогла бы расстаться с Каролиной и Альбером, как это сделала, разведясь с мужем, княгиня Шарлотта. Нет, я не желала судьбы Ренье своим детям, я знала, что должна сама читать им на ночь сказки, петь колыбельные, баюкать, наконец. Должна видеть, как они пойдут учиться и как сделают первые шаги на лыжах, как впервые прыгнут в воду или проедут на велосипеде. Я должна быть их мамой, а не просто женщиной, давшей жизнь.
И ради этих двух малышей я готова отказаться от кино, от своей любимой работы, буду сглаживать бесконечные углы в отношениях с их отцом, делать вид, что не замечаю его вспышек беспричинного гнева, буду улыбаться на приемах, когда хочется плакать, говорить другим ободряющие слова, когда хочется выть от одиночества…
В Монако я одна, даже рядом с Ренье одна, потому что не могу быть только женщиной, дающей жизнь нашим детям, а душевное равновесие и единение даются все труднее. У нас всего две точки соприкосновения – дети и Монако. Не так мало? Конечно, но и не так много, как хотелось бы. Дело не в том, что мы любим разные виды спорта и разную музыку, разные блюда кухни и разный отдых. Люди могут и должны быть разными, но мы перестали быть одним целым (а были?).
Для Ренье важно только то, что делает и любит он. Все мои занятия не больше чем женская блажь. Особенно это проявилось, когда повзрослели дети. От нечего делать я занялась коллажами из цветов, керамикой и еще много чем. Конечно, это не большая политика и, возможно, выглядит несерьезно для князя Монако, но выставлять собственную жену на смех перед гостями жестоко. Ренье смеялся над моей выставкой, засыпал на организованных мной концертах, откровенно скучал на самых разных мероприятиях, где я являлась хозяйкой и распорядительницей. Скучно? Возможно, но разве мне не так же скучно на разных заседаниях и не хочется спать вместо того, чтобы улыбаться во время приемов? Я терплю, потому что уважаю Ренье, потому что считаю его дела, его интересы достойными внимания. Я не интересуюсь музеем Океанологии, но непременно уделяю ему много внимания, стараюсь привлечь к нему внимание, чтобы было больше посетителей.
Делаю все, что могу, для семьи, Ренье и монегасков.
Но почему же только я? Почему мне самой непозволительно делать то, что нравится и хочется мне, если оно не в ущерб остальным?
Любить не значит держать в клетке, даже золотой и осыпанной бриллиантами. Иногда хочется крикнуть:
– Не нужно бриллиантов, дайте свободу!
Прошло немало лет, прежде чем я смогла оценить, что приобрела, став принцессой Монако, и что потеряла. Оно неравноценно, несопоставимо, незаменимо.
Тогда я согласилась с требованием монегасков и французских газет – отказалась сниматься. Хичкок ответил понимающе:
– Грейс, это всего лишь фильм.
Но в голосе я слышала другое. Он понимал, что это не всего лишь фильм, это судьбоносное решение, отрезающее мне возвращение к прежней жизни, к свободе. В тот день Грейс Келли перестала существовать, я окончательно стала принцессой Грейс.
И все же я нашла способ хотя бы иногда выходить из аквариума. И выходить… на сцену!
Нельзя в кино, но оставался театр. Играть настоящие роли, гастролировать, блистать на сцене для меня невозможно, снова поднимется волна общественного мнения. Случайно подвернулась возможность озвучивать документальный фильм, потом выступить в нем в роли ведущей, написать текст вступления… А потом я стала читать со сцены стихотворения. Конечно, не свои, не слишком уверенно (ведь мой голос без постоянных занятий не стал крепче и сильнее), не всегда успешно (зрители приходили скорей посмотреть на Грейс Келли, принцессу Грейс, чем послушать стихи), но это все равно выступления.