Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Келли Грейс
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0484-9
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Грейс Келли. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Как нелюбимому ребенку превратиться в голливудскую звезду? За что Хичкок называл ее ВУЛКАНОМ ПОД СНЕГОМ и какие бури страстей бушевали под маской ее внешней холодности? Почему Грейс с мужем не любили вспоминать свою свадьбу и не смотрели свадебных фотографий? Чего ей стоило отказаться от кинокарьеры и как «венценосной домохозяйке» в 50 лет оставаться иконой стиля? Правда ли, что «богатые тоже плачут», и каково «жить в аквариуме», на виду у всего мира, соблюдая тысячи правил этикета и не имея возможности вырваться из «золотой клетки»?.. Отвечая на самые сокровенные женские вопросы, эта исповедь позволяет заглянуть в душу прекраснейшей принцессы XX века.
Ренье согласился.
Я уже учила текст и считала оставшиеся дни до каникул, как считают дети. Они тоже были рады долгому путешествию в Америку. Каролине шесть, Альберу пять, они вполне большие, чтобы не быть привязанными к маминой юбке ежеминутно. Я смеялась:
– Пора выходить на работу.
Все казалось хорошо, но тут в действие вступила машина общественного мнения.
Началось с европейских газет.
Обладательнице «Оскара» просто не могли платить мало, это было бы оскорбительно для всех. Мы не нуждались в этих средствах, даже разговора не было, куда их девать или что купить. Но газеты подняли шумиху по поводу гонорара, мол, плохи же дела у князя Монако и самого княжества, если для пополнения семейного бюджета Грейс вынуждена идти сниматься в фильме!
Чью несветлую голову осенил такой бред, не знаю, но он сработал. Пришлось выступать с заявлением, что все средства будут перечислены в фонд помощи нуждающимся детям.
Оживились на «МГМ», на студии учуяли возможность заработка, ведь Хичкок мог снимать и у них, хотя никогда этого не делал. «МГМ» тут же напомнила, что у меня еще продолжается действие контракта, согласно которому я не могу сниматься нигде, кроме «МГМ», либо с ее согласия.
Какое отношение имела тяжба «МГМ» со мной к Шарлю де Голлю, непонятно, но французские газеты не упустили возможность поднять волну истерии, обвиняя меня в желании таким образом досадить Франции. Бо́льшую глупость придумать трудно, но она сработала. Газеты просто захлебывались, одна за другой рассказывая, как князь и принцесса Гримальди издеваются над де Голлем и несчастной Францией!
Это уже пахло не просто осложнениями с могущественной страной-соседкой, которая однажды пыталась отключить электроэнергию Монако и перекрыть воду за какое-то неповиновение.
В дело вмешался папа Иоанн, прислав обращение с просьбой ко мне отказаться от съемок в кино, он напоминал, что я добрая католичка и должна думать не только о себе, но прежде всего о своей стране.
Страна тоже не осталась в стороне, монегаски поддались общему психозу, сплотились, как перед лицом врага, и обратились к Ренье с общей просьбой прекратить всякие попытки принцессы вернуться на экран, а прессу заставить замолчать и не позорить имя супруги князя Монако.
Я не могла поверить своим глазам и ушам: мне запрещали заниматься любимым делом только на основании того, что я принцесса Монако!
Я не собиралась делать ничего предосудительного, бросать или плохо выполнять свои обязанности, государственные и семейные. Намеревалась только во время отпуска (может же быть он у меня?!) заняться своей профессией, не принося никому никаких неприятностей, никого не оскорбляя, никому не мешая. Мне отказывали даже в праве в свободное время заниматься тем, чем я хочу!
Но ведь я тоже человек, имею какие-то права, кроме обязанности вечно улыбаться и демонстрировать царственное спокойствие, чтобы все считали, что у Монако дела в порядке. Дела уже были в порядке, не считая трений с Францией, но они имелись всегда, богатая большая соседка никак не могла простить маленькому княжеству его независимости.
Общественное мнение победило, я отказалась от съемок и впала в депрессию.
Это были ужасные дни, не хотелось ни с кем разговаривать, никого видеть, даже детей. Каюсь, был момент полного малодушия, всего лишь мгновение, но оно было, когда я пожалела даже о том, что у меня есть семья и что я принцесса Грейс.
О разводе с Ренье я никогда не думала. Во-первых, его вины в поднявшейся нелепой шумихе не было, князь дал свое согласие на съемки и выразил желание мне помочь, а вот его подданные… Те, кому я столько помогала, ради чьего благосостояния старалась привлекать туристов, о ком заботилась, с кем, как мне казалось, уже установилось взаимопонимание, теперь отказывали мне в праве быть самой собой.
Уехать из Монако нельзя, согласно брачному договору я теряла всякое право на детей, это означало бы расстаться с ними навсегда. Оставить Каролину и Альбера?! Ни за что! Лучше оставить кино.
Конечно, победила любовь к детям и Ренье, но шрам на сердце остался, и глубокий. Из депрессии я выбралась не скоро.
У нас в семье не велись разговоры о том, почему мама больше не играет в кино, детям было сказано, когда подросли, что принцессе не положено играть. Конечно, повзрослевшая Каролина узнала историю моего неучастия в съемках «Марни», тайком посмотрела фильм (где и нашла?) и дернула плечиком: