На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
А тут еще бригада. Издавна было заведено: в обеденный перерыв коллективно читать газету. Как правило, читала Клава Макеева — комсорг бригады. Иногда ее подменяла Галя Пухлявина. Но девушкам меньше нравилось, как она читает. Галя была чрезмерно чувствительной и часто на самом интересном месте прерывала чтение, чтобы воскликнуть: «Подумать только, девочки! Мы с одним этажом не успеваем справиться, а в мире за это время столько событий!..»
На этот раз читала Макеева. «Знаменка» поместила отчет о сессии горсовета. В кратком изложении приводилось и выступление Сидельниковой.
— Правильно! — одобрила Наталья Кавтун. — Есть такие, что охальничают, не считаются с живой природой. Я б ноги повыдергала тем, кто деревья калечит!
Ее поддержали, а Люда Прохорова томно повела подведенными глазами:
— Двух мнений быть не может. Очень справедливо выступила Зинаида Егоровна!
— Не захваливай, Люда! — усмехнулась Сидельникова. — Все равно взгрею, если качества не дашь!.. Между прочим, собираются нас кинуть на доделки в центральную женскую консультацию. Там уж без скидок придется работать.
— А я разве против, разве не понимаю? — обиженно отозвалась Прохорова. — Я ведь на что хотела обратить внимание? Некоторые не то что растение или дерево — живого человека перешагнут в своих интересах. А вы, Зинаида Егоровна, по-другому. Надо же, сосну и ту под защиту взяли!
Тут вмешалась Равза Габулина:
— Да ну тебя, Людка! Любишь по-пустому рассуждать!.. Читай-дочитывай, Клава!
Разговор оборвался, Прохорова поджала губы, но у Сидельниковой возникло подозрение, что не зря, с каким-то тайным умыслом завела она разговор. «Ох и вредная эта Людка! Другие нараспашку, а она... Впрочем, откуда она могла бы пронюхать? Быть не может такого. Во всем соблюдаем осторожность».
Нина Бойкова находилась тут же, в бытовке, но в разговоре не участвовала. Она сидела чуть в стороне, возле чайника, кипевшего на электроплитке, и держала руки над ним — точно знобило, точно пыталась согреться. Всегда была тихой, а в последнее время еще неприметнее сделалась. И тени легли вокруг глаз.
Вечером в этот день Василий заявился к Сидельниковой позже, чем обычно.
— У Басланцева задержался, — объяснил он. — Выздоравливает Федор Максимович. Подыматься начал, с будущей недели грозится на работу выйти... У тебя, Зинуша, нынче вид невеселый. Или обидел кто?
В ответ у нее вырвалось почти с мольбой:
— Не оставляй меня... Слышишь, не оставляй, Вася!
— Не собираюсь, — усмехнулся он. — А ведь давно ли сама предлагала распрощаться?!
Руки его были сильными, нетерпеливыми. Охнула, запрокинув голову. Непрошеные слезы запершили в горле.
— Не оставляй меня, Вася! Мне теперь без тебя нельзя!
Настал день, когда лечащий врач сказал Тамаре Бабаевой:
— Могу поздравить. Супруг ваш идет на поправку. В стационарном лечении нужды больше нет, но домой забирать рановато. Лучше бы перевести в профилакторий.
Назавтра Бабаева отправилась в завком выбивать путевку. Этого не потребовалось: приготовлена была путевка.
Отличный профилакторий в распоряжении новинских нефтехимиков. Находится он в черте города, но, окруженный естественным лесопарком, имеет собственный живительный микроклимат. Главный корпус похож на белоснежный корабль, опоясанный палубами-балконами. Внизу многоцветным прибоем благоухают клумбы и газоны. Тут же солярий, аэрарий, дорожки терренкура. Внутрь в уличной обуви ни за что не пустят: стерильная чистота. И до чего все радует глаз! Гостиные утопают в живой зелени, журчат фонтаны, в вольерах порхают птицы, а у входа в киноконцертный зал самозабвенно крутит колесо всеобщая любимица — белка Марфушка (особенно старается для тех, кто жалует ее орешками или грибами). Соседний корпус в распоряжении лечебной части. Здесь кабинеты по всем специальностям, физиотерапия, грязелечебница, минеральные ванны (источник воды тут же, на территории профилактория)... Попробуй не набраться сил в таких условиях!
Бабаева встретили радушно. Многие из отдыхавших знали о том несчастье, что случилось с ним, спешили сказать ободряющее слово. Ну, и, конечно, обстановка была иной, чем в больнице, — более вольной, непринужденной.
Трижды в день — приуроченные к рабочим сменам — от ворот профилактория отходили автобусы. Тихо становилось, малолюдно. Затем народ возвращался и спешил в столовую: заранее расставленные, на столах дымились суповые миски, а поварихи, выстроившись белоснежной шеренгой, раскладывали вторые блюда... Глядя на товарищей, разгоряченных только что законченной работой, Бабаев все чаще ловил себя на чувстве нетерпения: скорее бы самому вернуться в строй. А тут еще навестил Корольков, разохотил рассказом о нынешних делах комбината.