На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Вечер добрый, Дмитрий Дмитриевич!
— Добрый ли? Уж если вы звоните, Денис Петрович, сразу после сессии... В чем еще провинилось управление?
— Провинилось? Со всей определенностью пока не скажу. Однако, как узнал, на областной комсомольской конференции нынче выступил представитель молодых строителей Чурыма. Высказал ряд производственных претензий. Я обещал поставить вас в известность об этом.
— Не секрет, кому обещали?
— Почему же? Областной комитет партии обращает внимание...
— Понятно, — ответил, подумав, Золотухин. — Сказать по совести, я и сам замечаю узкие места. Помню о них. Держу под прицелом... В ближайший день сам выезжаю в Чурым вместе с Сергуненковым. А может быть, и вам угодно присоединиться, Денис Петрович?.. Жаль, что заняты. Ознакомились бы вместе, втроем.
Это был последний телефонный разговор за вечер. Сели наконец ужинать, и Клавдия Захаровна сказала, соболезнующе взглянув на мужа:
— Куда тебе на Хамар-Дабан! Разве что провод телефонный за собой потянешь!
После сессии многие поздравляли Сидельникову с удачным выступлением. В том числе Петровых.
— Спасибо, Зинаида Егоровна, что отметили нашу работу в сквере. Помнится, на этот счет мы с вами поцапались. Обиды, однако, не затаил. Напротив, принял во внимание. — И добавил, понизив голос: — Строго между нами: опасны становитесь — хорошеете день ото дня!
Сидельникова рассмеялась. Она спешила домой. Полчаса оставалось до встречи с Василием Нестеренко.
Встречи эти успели стать необходимыми, и каждая казалась самой желанной, и до позднего часа не было сил расстаться. Сидельниковой приходилось напоминать первой: «Пора тебе, Вася! Не свободен ты! Пора!»
С того вечера, когда, догнав на полдороге, он пришел к ней и на этот раз не хватило решимости его оттолкнуть, — с того вечера переломилась жизнь. Ни о чем другом не помышляли — только бы видеть друг друга, в блаженной полноте чувствовать и чтобы все едино было — прикосновения, объятия, нетерпеливо-прерывистое дыхание.
Однако затем, проводив Василия и закрыв за ним тихонько дверь (час поздним был, соседи спали, но все равно Сидельникова соблюдала осторожность), она не могла не спросить себя: что же дальше? Как дальше сложатся отношения с Василием? Неужели и завтра, и послезавтра опять скрывать свою любовь, подачками с чужого стола пользоваться?.. Все восставало в ней против этого: и гордость, и самолюбие. «Неужели Вася не сознает, что так не может долго продолжаться?!»
Однажды он спросил сквозь зевоту:
— О чем задумалась, Зинуша?
— Пашу... Павла Игнатьевича вспомнила.
— Почему?
— Плохо обошлись мы с ним.
— Да ну? — протянул Василий неуверенно. Затем, подумав, все же согласился: — Коряво получилось, но не нарочно... И вообще не станем, Зинуша, разводить излишнюю психологию. Если разобраться, все равно не светило Павлу!
— Что ты хочешь этим сказать? — отстранилась Сидельникова.
— Только одно: не имел он существенных шансов. Разве не так? Разве тебя к нему тянуло?
Откровенная эта самоуверенность покоробила Сидельникову:
— Не слишком ли, Вася, возомнил о себе?
— Ровно столько, сколько требуется! — рассмеялся он. — Хорошо нам с тобою? Факт, что хорошо! Ну а остальное приложится!.. Дай срок, соберусь к Павлу, переговорю, восстановлю понимание. Не такая у нас дружба, чтобы могла сломаться.
Казалось, позабылся тот разговор. Но если и забылся, то лишь на короткое время. Царапина от него сохранилась, и теперь Сидельникова стала у себя допытываться с еще большей настойчивостью: «Как же думаешь дальше строить свои отношения с Василием? Неужели способна довольствоваться лишь такими встречами?!»
Наконец сказала:
— Пора нам, Вася, образумиться!
— В каком таком смысле?
— Не встречаться больше!
— То есть? — недоуменно приподнялся он на локте. — Ты что — чудачка или фантазерка?
— Тебе, Василий, смешки, а мне... — Отвернулась, не договорив. Ждала настороженно, как-то теперь поведет себя.
— Чудачка! — убежденно повторил Василий. — Экая странная бабья особенность: усложнять до невозможности самое нормальное!
— Нормальное? Тебе хорошо говорить. А я любой день опасаюсь — вдруг откроется. Каково мне на Нину глядеть!
— Да не откроется! — беспечно сказал Василий. — Шито-крыто у нас. Не откроется!
Разве договоришься с таким? Сверкнул белозубой улыбкой, обнял — стало нечем дышать... Однако именно этот разговор с особой ясностью показал Сидельниковой, в каком неравенстве она с Василием: неизмеримо меньше нужно ему, чем ей.