Глаза смерти (СИ)

Лешка замолчал. Было ясно, что дальше он рассказывать не хочет.

- Это все я уже слышал. Но вот как ты Артуром Алвертом стал? И почему тот хрен тобой интересовался? Вадим Александрович, да? Он еще врал мне, что ты где-то на другом континенте. А ты оказывается, на другой стороне улицы стоял.

- Энди, – голос Лешки стал совсем тихим. – Может, не надо, а?

Энди лег на спину, демонстрируя пляжу свою “ракушку”, и закрыл глаза.

- Не надо – так не надо, – нарочито равнодушно сказал он.

Лешка резким движением снял темные очки. Но смотрел он не на развалившегося в расслабленной позе Энди, а куда-то в пустоту.

- Мой отец – да, он не был чистым дипломатом, – голос Лешки звучал безжизненно. – На самом деле служил в разведке, под посольской «крышей». В общем… в общем, он сильно насолил одной тайной организации. Неважно какой.

- Типа масонов что ли?

- Типа мафии, – криво усмехнулся Лешка. – И они его стали преследовать. И меня.

- Тебя? Да тебя-то за что? Тебе ж тогда… Тебе сколько лет-то было?

- Я… – точеное лицо Лешки оставалось бесстрастным, но холеные руки сжались в кулаки. – Я… тоже был вовлечен в это дело. Не спрашивай как и почему, все равно не скажу. В общем, один человек, – тут Лешка странно посмотрел на Энди, – предал отца. И меня. Точнее, продал. Навел на нас эту мафию. Отец догадывался, что нас выслеживают, и увез нас с матерью на дачу к дальним родственникам, под Подольск.

- Подожди, – Энди наморщил лоб. – Но ведь твой отец работал в такой… хм, крутой конторе. И что, разведка не могла его прикрыть?? Да не в жизнь не поверю!

- Там все сложно было, – поморщился Лешка. – Отца к тому моменту выгнали.

- Выгнали? – переспросил Энди. – Из разведки? За что?

Лешка как будто не слышал его слов.

- В общем, нас выследили. Вот таким же летним днем. Точнее, вечером.

Он замолчал. Энди тоже молчал, напряженно глядя на Лешку.

- Они вошли, – глухим голосом заговорил тот. – Трое. Меня сразу скрутили, я драться никогда не умел. Отец сопротивлялся. Он тренированным был. Но они и с ним справились. Стали требовать, чтобы он все рассказал. Он отказывался. Они за меня взялись. Считай, они и стали моими первыми мужчинами. Что, не догоняешь? Выебали меня! Трое. По очереди. Изнасиловали. Так понятно? У отца на глазах. Сначала членами. Потом шваброй. Шваброй. Палку засовывали. Больно было. Адски больно. Больно.

Энди с тревогой смотрел, как в черных глазах Лешки разгорается безумие. Но голос Лешки был неестественно ровным, а лицо бесстрастным.

- Отец не выдержал. Начал рассказывать. А они требовали от него все больше. Больше. И продолжали меня… – Лешка замолчал, словно задохнувшись. – Отца зарезали. У меня на глазах. Вспарывали живот – медленно, медленно… Он корчился, кричал от боли. Я все видел. А потом ему горло перерезали. Я видел, орал… И от боли, и от ужаса. Они меня пырнули ножом. Видел? – Лешка указал на шрам внизу живота. – Я тогда упал, отключился. Не знаю, что их спугнуло. Иначе они меня добили бы. Добили. Мать меня нашла. Ее тогда дома не было. Она потом пришла. Очнулся в больнице. Потом…

Он замолчал. Энди тоже молчал, боясь проронить хоть слово.

Мимо важно прошествовал Муза.

- Что, молодые люди расслабляетесь? Ну-ну… Молодежь то в последнее время чаще в Бору собирается. Здесь все больше мы, старики…

- В Бору одни пафосные пидовки, – как ни в чем ни бывало хмыкнул Лешка.

- Ну, ты ведь у нас тоже пафосная девочка, – милостиво заметил Муза.

- А то, – манерно протянул Лешка. – Я пафосная. И в обслуживании дорогая.

Энли облегченно вздохнул. Если Лешка так быстро заговорил с блядскими интонациями, значит, не свихнулся от кошмарных воспоминаний. Но едва Муза отошел, величественно покачивая яйцами, как Энди снова увидел в лешкиных глазах безумие.

- Меня лечили. Зашивали. Делали операции. А еще… я не знал, как жить дальше. Не хотел. Не хотел. Дважды… Откачивали. Мать рыдала. Кричала, что я один у нее, что я не имею права. Докричалась. Я услышал. Решил, что буду жить. Хотя бы чтобы отомстить…

И он посмотрел на Энди таким взглядом, от которого парню стало не по себе.

- Потом мне сказали, что те, кто послал убийц, узнали, что я выжил, – Лешка не расшифровывал понятие “те”. – И нас с матерью вывезли. В Лондон. Спрятали вроде как.

- Подожди… Так ты в Лондоне типа как нелегал? – наморщил лоб Энди.

- Почему? Документы на новое имя предоставлены правительством ее величества, – горько усмехнулся Лешка.

- Ничего не понимаю, – признался Энди.

- И не надо тебе понимать. Читал Эдгара По?

- Неа.

- Писатель был такой. Родоначальник детективного жанра. Он сказал: надо прятать на самом видном месте. Тогда не найдут. Те… кто приказал меня и отца убить, жили в Лондоне, поэтому меня и спрятали в Лондоне. Решили, что уж там никому в голову не придет меня искать. Только все равно нашли…

- Нашли?

Лешка как будто не расслышал вопроса.

- Мать недолго прожила после этого. У нее рак открылся. Вот и все.

- А сейчас-то что? – спросил Энди. – Что от тебя хотят? Вадим Александрович этот до меня доебывался. Про тебя спрашивал. Про Ферренса. Слушай, а Ферренс он что… из этой мафии, которая за тобой охотилась? А почему ты тогда с ним жить стал?

Лешка молчал.

- И про папашу моего тот Вадим Александрович спрашивал, – задумчиво продолжал Энди. – Мой-то папаша тут вообще причем??

Лешка до боли вцепился в руку Энди холеными ногтями.

- Давай не будем, а? Потом, Энди, потом, – зашептал он. – Я ведь думал, что никогда тебя больше не увижу. Тогда, в самолете…