Глаза смерти (СИ)
- Автор: Omega-in-exile
- Язык: русский
- Жанр: Мистика
Электронная книга - «Глаза смерти (СИ)». Краткое содержание книги:
- Вот-вот, – кивнул Вадим Александрович.
- И я так понимаю, что и сейчас у меня нет выбора?
- Нет, – спокойно подтвердил Вадим Александрович. – Ну что, в прихожей будем разговаривать? Или может, хоть чаем напоишь, хозяин?
- Так и быть, напою. Но учтите, чай у меня только с ядом.
- Я-то надеялся, что ты меня по старой памяти уважишь, только слабительного плеснешь. Со снотворным.
- Слабительное и снотворное закончились. Остался яд.
- Ладно, давай яд. Мне травиться не впервой.
Они прошли на кухню, Алексей заварил чай, достал какого-то печенья.
- Хм, диетическое, – хмыкнул Вадим Александрович. – Все фигуру бережешь?
- Само собой. Хочу быть стройным и красивым.
- Но, смотрю, куришь.
- Я уже не мальчик, вроде как.
- Смотри, зубки пожелтеют, цвет лица испортится.
- А вам моя внешность покоя не дает? Решили ориентацию сменить?
- Это вряд ли, Леша. Я человек старомодный и консервативный. И ты это знаешь.
- Вадим Александрович. Ну что это? Когда все это закончится? – голос Алексея внезапно задрожал. – Вы же знаете, что я на грани уже. Я просто хочу жить. Тихо, спокойно, никого не трогая. Я уже проклял все! Я уже не знаю, куда мне бежать!
- Эх, Леша, – Вадим Александрович вздохнул. – Знал бы ты, сколько раз я говорил Сашке: “Не втравливай сына в наши дела! Не кончится это добром!” А он… “У меня все под контролем, пусть учится”. Он очень хотел, чтобы ты по его стопам пошел. Просто бредил этим. А я же видел, да и все видели, что не годишься ты для такой работы. Слишком эмоциональный, нервный. Капризный. Женственный, наконец. Не подходишь. Разве что в аналитики, эти задатки у тебя всегда были. А Сашка уперся. “Я сделаю из сына того, кем он должен быть”. Вот и сделал. Сам погиб и тебе жизнь покалечил. Ты меня извини, что я так о твоем отце. Но ты и сам все знаешь.
- Нервный… Женственный… – Алексей криво усмехнулся. – Да, я такой! Пидор. И другим быть не хочу. И не буду.
- Я знаю, – спокойно пожал плечами Вадим Александрович.
- А тогда какого хрена вы меня в свои игры втравили? Я же еще ребенком был! Мне еще 15-ти лет не было! Как это называется, а? Как вы могли? Как??? Я же не знал, что это за таблетка! Мне отец сказал, что это типа сыворотка правды, а там… Выбрали, блядь, отравителя! С опилками вместо мозгов, ага!
- Алексей, ты сам знаешь, что наша организация такими делами не занимается. Детей в своих операциях мы не используем, это жестко. Тебя…
- И не убиваете еще никого, ага!
- Руководство разведки на это санкций не дает, – жестко произнес Вадим Александрович. – Никаких ликвидаций.
- Зато эта ваша ебучая Антисеть дает. И еще как дает!
- Это правда. Но ты знаешь, что Антисеть это лишь неформальное объединение…
- Да мне насрать!
- Не истери! – голос гостя стал почти стальным. – Я понимаю, что ты у нас нежный, чувствительный и все прочее, но скидок для тебя нет. Уж извини. Ты должен смотреть правде в глаза. Твой отец тогда, в Афинах, пошел на авантюру. Да, Питера Ферренса надо было срочно устранять. Срочно. Это не было решением какой-либо разведки или правительства. Решение принимала Антисеть. Операция была поручена твоему отцу. Он должен был очень быстро изыскать способ ликвидировать Питера Ферренса. Подобраться к тому было почти невозможно. Он был окружен телохранителями. Они проверяли его еду, одежду, обувь, воздух в помещениях, где он находился. Даже унитаз, на котором он срал, проверяли: не распылен ли яд на очке. Конечно, мы все равно к нему подобрались бы, просто времени было в обрез. Точнее, вообще не было. Прием в Афинах был шансом нанести удар. Всего лишь шансом! Но ни у кого и в мыслях не было, что Сашка… что твой отец решит использовать тебя. Черт, у меня это до сих пор в башке не укладывается! Да лучше бы я сам прикончил этого Питера! Мне и в страшном сне не привиделось бы, что Сашка решит тебя в это дело втравить. Да, расчет был блестящим. Ведь этот гребанный Питер даже на приеме был с телохранителем…
- С Молтоном, – кивнул Алексей.
- С ним. Твой отец отвлекал Молтона разговором.
- Молтон говорил, что он видел, как я что-то в бокал бросил.
- Видел?? – Вадим Александрович ошалело уставился на парня. – А тогда почему…
- Потому что Молтон сам его ненавидел. За педофилию.
- Вот ведь какой высокоморальный! – усмехнулся Вадим Александрович. – Даром, что руки по локоть в крови. Но если так, то тут Молтон молодец. Питер этот, да, охоч был до мальчиков. Вот, блядь, подонок! Лично бы раздавил гниду! Но на этом твой отец и сыграл. Питер ни у кого из рук бокал не взял бы. А увидел красивого мальчика – тебя то бишь – сразу пустил слюни, обо всем позабыл… Цинично. Отвратительно. Но метко.
- Метко. Еще как. Я потом три дня в истерике бился, – глухо произнес Алексей. – Не мог смириться с тем, что человека убил. Отца проклинал. А он… увез меня, чтобы я матери не проболтался. В какой-то дом у моря на Пелопоннесе. Под замком меня держал. Уговаривал, орал, умолял. Таблетками накачивал. Ну, убедил, в конце концов. Что да, так было нужно. Избавить мир от злодея и все такое. Ну и я твердил себе, что так надо было, надо, надо, надо. Я ведь никогда не думал убивать! Не думал, не думал!
- Я понимаю.
- Да хрен ли с того, что вы понимаете! Знаете что, Вадим Александрович? – черные глаза наполнились тоской и горечью. – Вот я тогда убил этого Питера Ферренса. Потом еще. И еще. У меня три жизни на совести. Три!
- Ты считаешь, что эти люди не заслужили смерти? – холодно осведомился Вадим Александрович. – Они виноваты в том, что случилось с твоим отцом. И с тобой…
- Да, но начало-то положили мой отец и я, – лицо Алексея исказилось, он смотрел куда-то в пустоту. – Там, в Афинах…
- Нет, – отрезал Вадим Александрович. – Начало положил Питер Ферренс, который вздумал торговать биооружием. Его надо было остановить любой ценой. И это было сделано. Да, ты его убил. Но подумай, сколько жизней ты тем самым спас…
- Ой, я вас умоляю, – поморщился Алексей. – Я на лавры спасителя человечества не претендую. Я – убийца. Убийца. И… я еще троих убил бы. С удовольствием. Тех, что тогда в наш дом пришли. Вот их – безо всякой жалости. И я их найду рано или поздно. Найду.
- Ты ведь знаешь, что они – из Сети, – прищурился Вадим Александрович.
- И? – Алексей превратился в мраморную статую.
- Хочешь найти их – возвращайся в Лондон.
- В постель к Ферренсу? – Алексей смотрел прямо в глаза Вадиму Александровичу.
- Ну, можешь их и не искать, – взгляд Вадима Александровича оставался колючими и холодным. – Можешь? Оставить все как есть? Забыть обо всем?
Алексей молчал. Губы искривились в жестокой улыбке.
- Не могу, – с ненавистью прошипел он.
– И прекрасно, – спокойно произнес Вадим Александрович. – Потому что решение уже принято. И если бы ты отказался, то… – Антисеть меня бы ликвидировала? – холодно осведомился Алексей. – Сначала не тебя, – тем же тоном ответил его собеседник. – А… кого? – Твоего Андрея Алтухина. Энди.
====== ГЛАВА 31. МОСКОВСКИЕ НОЧИ ======
Москва, сентябрь 2013 года
Энди не понимал, что творится с Лешкой. Его Лешкой. Его любимым. Единственным. С Лешкой, от которого сносило крышу. И уносило – хрен знает куда, то ли в далекий космос, то ли в какое-то параллельное пространство, где все было по-другому.
Ведь все было так хорошо! Нет, не просто хорошо, всё было супер! Это можно было назвать медовым месяцем. Они почти не выходили из лешкиной квартиры, куда переселился Энди. Им попросту никуда не хотелось идти – хотелось быть друг с другом, быть наедине, упиваться обретенным счастьем и не думать ни о прошлом, ни о будущем, а жить только опьяняющим настоящим.
Энди вдруг понял, что именно с Лешкой впервые ощутил себя мужчиной. Мужчиной, созданным для того, чтобы ухаживать, заботиться, защищать… Он, прежде бредивший крутыми топами, властными Домами, затянутыми в кожу и латекс, желавший быть их рабом, ощущать над собой их власть, теперь сам почувствовал себя властелином и обладателем. И ощутил, как это здорово: иметь нежного, любящего парня, трогательного во всем, даже в своей капризности. Раньше Энди мечтал быть таким “как Алверт” и страдал от несбыточности своей мечты. Но теперь он сам обладал своей мечтой. И упивался этим обладанием. Ему нравилось в Лешке всё: гибкое, алчное до любовных ласк тело, отзывающееся на каждое прикосновение, точеное лицо с идеальными чертами, странные, порой пугающие черные глаза, видевшие в жизни слишком много ужасного, бархатистая кожа, мягкие, грациозные движения, даже изнеженность и время от времени проскальзывающая манерность. Нравился лешкин ум – странный, беспокойный, часто непредсказуемый. Энди обожал ласкать своего возлюбленного, готов был брать на себя всю грязную работу по дому, чтобы его любимый не испачкал и не поранил нежных рук, которые Энди так любил целовать. Но Лешка, к его чести, вовсе не строил из себя божество, которому положено возлежать на ложе с розовыми лепестками, вдыхать фимиам и принимать подношения. Он спокойно занимался уборкой по дому, мыл посуду, стирал и готовил. Впрочем, готовить ни тот ни другой толком не умели, поэтому питались преимущественно дешевой лапшой из магазина по соседству и кое-как сварганенными салатиками.