Глаза смерти (СИ)
- Автор: Omega-in-exile
- Язык: русский
- Жанр: Мистика
Электронная книга - «Глаза смерти (СИ)». Краткое содержание книги:
Имя Ферренса для них было негласным табу, словно одно упоминание о нем могло привести к тому, что этот человек снова появится и разрушит их счастье. О прошлом они говорили мало. Энди знал о Лешке далеко не все, но понимал: прошлое для Лешки – это незатянувшаяся рана, которая может закровоточить при малейшем неосторожном прикосновении. Впрочем, однажды Лешка заговорил о прошлом сам.
Они лежали в постели, утомленные долгой любовной игрой, в которой каждый поочередно брал другого.
- Ты первый, в кого я влюбился, – вдруг произнес Лешка, перебирая светло-русые пряди любовника. – В меня часто влюблялись, а вот я – никогда.
Энди хмыкнул. Лешка приподнялся на локте и посмотрел парню в глаза.
- Ты, наверное, думаешь, что я геем стал, потому что меня тогда изнасиловали, да?
- Да ты чё, – ошарашенно ответил Энди. – Не, ну я не знаю…
- Наверное, и поэтому тоже, – задумчиво продолжал Лешка. – Но не только. Знаешь, мне всегда хотелось нравиться парням. Хотелось, чтобы они на меня смотрели, любовались, ухаживали за мной… Я в этом смысле всегда как девчонка был. Отец бесился страшно. Он орал, что я должен расти “мужиком, а не бабой”. Пытался муштровать меня. А я упирался, истерики закатывал. Не любил все то, что мужику должно нравиться. Ни спорт, ни тачки, ни технику всякую, ничего такого. Драться я вообще не умел. Чуть что, плакал. Короче, такой мальчик-плакса. И наряды очень любил, украшения, побрякушки. Хотя девочкой себя никогда не ощущал. А, вот отец все-таки меня стрелять научил! – вдруг сказал Лешка и тут же осекся. – Стрелять мне нравилось, – продолжал он внезапно изменившимся тоном, ставшим холодным и даже отчужденным.
- Мда, по твоим тонким ручкам с маникюрчиком и не скажешь, что они оружие умеют держать, – хмыкнул Энди.
- Они много чего умеют. Не поверишь, но отец меня в эти свои шпионские игры чуть ли ни с шести лет вовлекал.
- Чё, правда? – изумленно вылупился на него Энди.
- Ага. У них вообще-то строго-настрого запрещено детей к таким вещам привлекать… Но отец был маньяком: хотел, чтобы я по его стопам пошел, с малых лет готовил. Его, в конце концов, за это и выперли, – угрюмо проговорил Лешка. – А тогда… Все это игрой казалось. Мне даже нравилось. Например, я научился слежку засекать. И уходить от нее. Ну и еще… Вот прикинь, жили мы в Лондоне, отец мне иногда говорил: пойдешь сегодня в школу с зеленым рюкзачком и пройдешь по такой-то улице в такой-то промежуток времени. Ну, подумаешь, мальчик-школьник с зеленым рюкзачком топает, глазками хлопает. Кто на него внимание обратит? А, оказывается, это условный сигнал кому-то был. Кому и о чем – мне отец, само собой, не говорил. Но много вот таких фишек было… И в Париже, и в Афинах… – при упоминании об Афинах Лешка снова помрачнел.
- А кто был твоим первым? – вдруг спросил Энди.
Лешка вскинулся.
- Я тебе рассказывал! Еще хочешь послушать? Про этих троих первых??
- Леш, прости, ну сглупил я. Не, ну это вообще не считается…
- Считается! Еще как считается! – в голосе Лешки зазвучала горечь. – Меня тогда так разломало, что я… до сих пор не собрался. Внутри как будто тьма, холод, и какие-то осколки носятся. Как астероиды в космосе. Ты спрашивал, какой я? А вот такой, разломанный. Сам себе непонятный. Как будто эти осколки, то собираются во что-то, то снова разлетаются… Я… я после тех троих долго лечился. А потом решил парня себе найти. Чтобы любил меня. Защищал. Ну, и нашел, – саркастически заметил Лешка. – Прикинь, такого как я – тоже блондина и тоже с черными глазами. Нет, с темно-карими. На самом деле он тупо меня снял, это я уж потом понял. И не то чтобы я влюбился. Но он мне нравился. Очень даже нравился. И я, долбоеб, решил, что он от меня без ума.
- И что, он тебя бросил?? Тебя?? – Энди смотрел на Лешку с таким изумлением, будто тот рассказывал нечто невероятное.
- Неа, – усмехнулся Лешка. – Просто я его с другим в постели застукал. Тоже, кстати, с блондинчиком. Такие локоны пшеничные, глазки голубенькие… Ну, я истерику закатил. Да как ты мог, да мне, да изменить?? Да ты, да я… А он такой типа: “А чё? Подумаешь!” А для меня это просто конец света был! Я ж был уверен, что я такой незаменимый, единственный, неповторимый. Ну просто принц из сказки, глаз не отвести. А оказался просто одной из пидовок, которых он трахал. Это я уж потом понял, что он со мной еще хорошо обошелся. Зад не порвал, всегда аккуратно растягивал, учил всякому… Но тогда во мне что-то окончательно разрушилось. Понимаешь, для меня секс стал местью. Вот за то, как со мной обошлись. И не просто местью, а ощущением своей власти. Когда самцы, охреневающие от своей силы, крутости, жестокости, становятся рабами. Моими рабами! Я, такой вроде слабый, изнеженный, полностью в их власти, и вдруг оказывается, что это я – их повелитель, а они никто! Я могу делать с ними, что угодно, а они со мной – ничего!
В черных глазах разгорался странный огонь. Точеное лицо стало хищным.
- Боль, – продолжал Лешка со все большим воодушевлением. – Знаешь, я всегда хотел боли! После того, самого первого раза. Она мне всегда нужна была как пища, понимаешь? Я ловил боль, я на нее охотился, я ею упивался! Мое тело – это приманка для боли! Я его выставляю напоказ, чтобы оно соблазняло, чтобы его хотелось бить, хлестать, рвать в клочья! В людях ведь это глубоко сидит: желание уничтожить прекрасное, изуродовать его! Вот вандалы уродуют картины в музеях. Почему? Да потому что они понимают: им самим не достичь такой красоты! А если что-то недостижимо, оно должно быть уничтожено! Понимаешь? И я всегда хотел быть вот таким прекрасным, недостижимым! Чтобы меня ненавидели и хотели! Мечтали поиметь меня, порвать в клочья! Они как хищники ведутся на эту приманку, они забывают обо всем – они хотят меня и только меня! И когда очередной самец – сильный, похотливый, крутой – думает, что вот, он достиг своей мечты, он трахает этого заносчивого красавчика, вот тут-то он вдруг понимает, что сам он – кусок дерьма, с которым я могу делать все, что хочу. Всё! Понимаешь, всё! – Лешка захлебывался от крика.
Энди молчал.
- Боль. Власть. Наслаждение. – Лешка раскачивался и говорил нараспев. – Вот оно! То, чего я хотел! Это моя месть за то, что я тогда пережил. За все! Да, меня сделали таким!
Казалось, Лешка сейчас зарыдает, но он стал успокаиваться. Сам.
- Энди, а ты заметил, что я от тебя никогда не требовал боли? А? – вдруг спросил он, шмыгая носом. – Вот с тобой мне все это не нужно. С тобой я просто счастлив. Не хочу боли. Не хочу мести. Не хочу власти. Просто хочу принадлежать тебе. И чтобы ты мне принадлежал. Я ведь до тебя сам никого не трахал. Только отдавался. Ты первый.
- Я тоже до тебя никого не трахал, Леш.
- Вот, и в тебе это проснулось! Понимаешь?
- Неа.
- Чайник ты! Просто мы прежде никогда не любили. Никого. А увидели друг друга и влюбились. Так?
- Ага…
- Энди, не знаю почему, но когда я тебя впервые увидел, то понял: вот он! Мой! Тот, кто выведет меня из тьмы. Понимаешь, в этой тьме есть наслаждение, а любви нет. И я не знал, какая она, любовь. Что это вообще такое. А тебя увидел – и сразу узнал.
Улыбка Лешки была простой и обезоруживающей. Даже счастливо-глупой. Настолько, что Энди вдруг заржал как идиот, схватил Лешку и прижал к подушке.
- Бля, как же я тебя люблю! – только и смог вымолвить он.
- Я тебя больше.
- Что, и никакого бдсм?
- Почему? – к Лешке в мгновенье ока вернулась игривая манерность. – Это ж как вишенка на торте. Нет ее, да и хрен с ней, а если есть, то почему не полакомиться? Но я чего-то нового хочу.