Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors

К середине концерта Джима развезло окончательно. Виски одолел. Он жевал слова, вступал невпопад, ругался в маму и Господа Бога и стебал местное студенчество, долговязых прилизанных парней в галстучках и девушек с завитыми причёсочками. Мое сердце заколотилось как шальное, когда я почувствовал, что сейчас встану и уйду со сцены. И я встал и ушел — прямо посреди песни.

Робби последовал за мной после следующего номера. Я был всей душой благодарен ему за моральную поддержку. Рей подобрал гитару Робби и начал играть единственный блюзовый ход, который знал, а Джим запел нечто про Мэгги МакГилл, что жила на холме. Импровизация иссякла минут через пять, и Рей с Джимом покинули сцену под свист и топот.

До утра я не сомкнул глаз, исходя злостью на Джима. Как обычно, никто не стал распространяться по поводу инцидента и обсуждать, насколько ужасным было наше выступление, но случившееся ело меня изнутри. Все пытались сделать вид, что проблемы Джима не существует. (Осмотрев сыпь у меня на ногах и на спине, мой дерматолог спросил, не приходилось ли мне в последнее время сильно нервничать или переживать стресс. Я ответил: нет. Я тоже надеялся, что все уладится само собой).

Рей пытался существовать в сложившейся ситуации, просто игнорируя дальнейшее ухудшение состояния Джима. Робби, похоже, признал наконец, что с Джимом — беда.

Когда мы вернулись в Лос-Анджелес, моя бывшая подружка Донна Порт, которая работала у Робби экономкой, заметила, что у меня что-то не то с лицом. Следы сильного стресса. Она умоляла Робби стать на мою сторону и на время прекратить гастроли. Мы по-прежнему можем записываться в студии, где у нас есть возможность контроля. А туры надо отложить, пока Джиму не полегчает. Робби согласился. Но на следующей неделе, когда между нами троими, наконец, состоялся разговор, когда Джим вышел во время перерыва в репетиции, я понял, что момент упущен.

— Давайте продолжим еще немного, — принялся уговаривать Рей. — У на расписаны концерты на ближайшие несколько месяцев.

— Робби? — с надеждой спросил я.

— Давай поглядим, как пройдут ближайшие пару туров, неохота отменять.

Мой большой друг Робби опять закрылся в своей ракушке. Или, скорее всего, ему не хотелось отказываться от возможности играть живьем. Как по мне, час на сцене больше не стоил того, чтобы нянчиться и трепать себе нервы в дороге. Когда мы начинали, мы укладывали публику на лопатки в 90 процентах из 100. Теперь мы имели 50 процентов лажи. 10 процентов — по техническим причинам и 40 — из-за Джима. Я не мог спокойно наблюдать, как рушится созданное. Но моя преданность делу удержала меня в строю. Потребовался еще год, прежде чем Робби и Рей последовали моему совету.