Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors
- Автор: Денcмор Джон
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Delacorre Press; Bantam Doubleday Dell Publishing Group; 666Fifth Avenue, New York, New York 10103
- ISBN: 0-385-30033-6
- Переводчик: Антон Яковина
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Всадники в грозу. Моя жизнь с Джимом Моррисоном и The Doors». Краткое содержание книги:
Это должен был быть наш первый по-настоящему большой концерт в Нью-Йорке. Сол Бонафетте, наш менеджер, описывал нашу карьеру, как большую волну, готовую вот-вот обрушиться. В ней был фатальный изъян: наш певец был чокнутый. Сол выдал идею: в связи со все усиливающимся пьянством Джима партнер Сола, Эш (сам бухарь еще тот), должен вызвать Джима на состязание, кто кого перепьет, вечером за день до концерта. В итоге Джим сильно переберет, и на следующий день пить будет не в состоянии. И, соответственно, придет на концерт трезвый! Идею приняли к реализации! Я был готов на что угодно.
Мы все отправились к Максу в «Kansas City», затем к Стиву Полу в «The Scene», углу Западной 46-й Стрит и 8-й Авеню. Джим был уже на взводе.
— Хей, Джон, — обратился ко мне Джим развязным тоном, — Спенсер Драйден из Airplane говорит тут, что ты — его любимый барабанщик.
— Дай поглядеть, — отозвался я, и Джим метнул мне через стол книжку в бумажном переплете. У Джима всегда была при себе книжка, как одеяльце, под которым прячет голову испуганный ребенок, и которое нельзя было отнять, как друзей, которых Джим терял, когда его военное семейство переезжало с базы на базу. В данный момент это была новая книга Ральфа Глисона о рок-музыке. Он писал из Сан-Франциско для «Rolling Stone» и долгое время был джазовым критиком «Downbeat», джазового ежемесячника, которым я зачитывался в начале 60-х.
Я сразу вспомнил лицо Спенсера, каким я видел его краем глаза, когда мы играли в Амстердаме без Джима. Это был крутой комплимент от равного. Я передал книгу Джиму, когда тот поднялся из-за столика и направился к сцене.
Tiny Tim (Крошка Тим) пел “Tiptoeing Through the Tulips” (На цыпочках среди тюльпанов), когда Джим возник на сцене в луче прожектора. Он стоял на коленях, вцепившись в микрофонную стойку, вид был такой, словно он делал минет Тини Тиму, который нервно хихикал своим тоненьким голоском. Тини Тим сказал Джиму, что «ничто в мире не сравнится с материнской любовью». Тиму было тридцать пять и он все еще жил со своей матерью. Учитывая тот факт, что Джим сообщил прессе, что его родители скончались (те были живы-здоровы), все вместе смотрелось презабавно.
Дальше стало менее забавно. Эш попытался стащить Джима со сцены, тот не давался, и началась драчка. Я решил, что пора валить. В дверях я оглянулся через плечо. Наши менеджеры, Джим и еще несколько человек дружно кувыркались на полу, переворачивая столики.
До дому было далеко, но я решил пройтись пешком, в надежде, что прогулка разгонит мою тревогу по поводу завтрашнего вечера. Нашего самого большого и вероятно, самого важного выступления по сравнению с всеми предыдущими. Всю дорогу с 8-й до 57-й, затем еще два квартала до «Manger Windsor Hotel» на 6-й я молился всем богам, чтоб завтра Джим был трезвый.
На следующее утро я встретил Робби в кофейне гостиницы.
— Джим звонил мне ночью, часа в четыре! — выдохнул Робби, глотая апельсиновый фреш. — И знаешь что он мне сказал? Я был полусонный, ты представляешь, а он говорит: «Это звонит Бог, да, мы тут решили дать тебе под сраку и выставить из Вселенной!»
— Охренеть!
— Да… надеюсь, он очухается к вечеру.
— Я тоже. Мы слезли с барных стульев и вышли на улицу. Я подумал про себя, как здорово иметь кореша в группе. Мы с Робби никогда не говорили на эту тему, но я ощущал, что он чувствует то же самое.
— Это ты, Рей? — спросил я, услышав, как кто-то завозился в соседней кабинке.
— Yup, — отозвался он своим низким, внушительным голосом.
Я мог и сам догадаться по белым замшевым туфлям. Мы сидели в уборной в подвале Мэдисон Сквер Гарден.
— Как всегда: как концерт, так понос? — пошутил я.
— Yup, — Рей рассмеялся. Мы слышали, как толпа наверху начала дружно топать ногами.
«Бум-бум-БУМ-БУМ… Дорс-Дорс-ДОРС… Джим-ДЖИМ-ДЖИМ!»
— Пора идти, — одновременно сказали мы с Реем.
Джим, казалось, был в отличном расположении духа. В его умственном состоянии в последнее время образовалась некий тонкий момент равновесия, когда он был подвыпимши, но не слишком. Я присмотрелся к нему повнимательней, и моя предконцертная нервная дрожь уменьшилась до легких мурашек. Я всегда считал, что если вы не сильно нервничаете, значит, вы мало рискуете.
Мы появились посреди боксерского ринга, и двадцать четыре тысячи глоток издали самый громкий рев, что мне доводилось слышать. Это был натуральный массовый психоз. До каких пределов он может дойти? И это при том, что свет на сцене еще не включили. Поскольку никакого занавеса там не было, мы предпочли ориентироваться по огонькам аппаратуры и настраивались в темноте — а они уже сходили с ума!