Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Прежде чем подытожить ситуацию и дать оценку действиям СССР по отношению к Турции, отметим, что в донесениях советских послов из Анкары, Парижа, Лондона и некоторых других столиц еще в течение некоторого времени освещалась реакция на состояние советско-турецких отношений и на подписание Тройственного пакта. Так, 19 октября Суриц сообщал из Парижа, что неуступчивость турок имеет, вероятно, и материальную подкладку. Помимо словесных гарантий ей, видимо, обещаны и более весомые компенсации[458]. Подтверждая это, советский посол в Анкаре сообщал в ноябре, что Турция получит или уже получила от Англии большие кредиты. Назывались разные цифры — 62 млн ф. ст., 15 млн в золотых слитках и некоторые специальные кредиты. Предусматривалось оснащение турецкой армии военными материалами и снаряжением[459].

В телеграмме от 20 октября Суриц писал: в местной печати «перерыв в переговорах расценивается как поражение Германии, а не СССР; выражается надежда, что соглашение между СССР и Турцией будет достигнуто. Делались даже намеки, что СССР не очень огорчен отклонением Турцией его предложений, выдвинутых им лишь в порядке лояльности к Германии»[460].

В следующей телеграмме от 21 октября Суриц информировал, что перерыв в советско-турецких переговорах вызвал двойственные настроения: радость, что Москве не удалось сорвать или ослабить пакт между Францией и Турцией, и огорчение тем, что не заключен аналогичный пакт между СССР и Турцией. Рекомендовано всячески избегать задевать СССР. Вчера на конференции представителей печати молодой Бонкур дал такую директиву от министерства иностранных дел: говорите о провале немцев, но ни звука в этой связи об СССР[461].

Тем временем в Анкаре продолжались встречи советского посла с турецкими властями, на которых происходил обмен мнениями и выяснение отношений[462]. Но 28 октября последовала грозная телеграмма Молотова: «Продолжение хождений к Сараджоглу не имеет смысла. Не стоит также посещать Иненю, если он сам не попросит к себе. Мы не нуждаемся в пакте о взаимопомощи с Турцией»[463].

Получив столь ясные инструкции, Терентьев начал активно информировать Москву в пространных телеграммах об антисоветских настроениях в Турции, о том, что турецкие руководители, включая президента и министра иностранных дел, уже давно действуют по указке Англии и Франции. Словом, он рисовал мрачные картины и перспективы советско-турецких отношений[464].