Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

Но Франция отреагировала бурно и жестко. В тот же день Даладье отправил телеграмму французскому послу в Лондоне Корбену, в которой дал резкую оценку советским поправкам и заявил об их неприемлемости, особенно имея в виду, что они дают Турции карт-бланш и могут сыграть на руку Германии. Даладье был уверен, что Москва согласовала свои действия с Берлином[432]. В таком же духе он послал телеграмму и в Анкару к Массигли. Получив депешу из Парижа, Массигли в тот же вечер дал ответную телеграмму, в которой солидаризировался со своим премьер-министром[433].

4 октября Даладье направляет подробную телеграмму французскому послу в Анкаре, в которой снова отрицательно высказывался о советских предложениях, говорил о преимуществах, которые получит Советский Союз в ущерб интересам Англии и Франции. Подписание одновременно договора в Москве и Тройственного пакта будет означать, что обещанная прямая помощь России, после советско-германского договора от 28 сентября, окажется косвенной поддержкой Германии, и в этом случае правительство Турции, хочет оно того или нет, будет действовать в пользу Германии[434]. Даладье просил посла передать его личное послание президенту Турции Исмет Иненю. Об этом же Даладье уведомил в тот же день и Лондон[435].

Французский посол в Лондоне информировал Даладье, что Англия поддерживает французский демарш и надеется, что турецкое правительство отклонит советские предложения. В то же время, по словам посла, в Foreign Office видят трудности, если Турция окажется одна со сложностями на Черном море и на границе с Советским Союзом[436].

Буквально через несколько часов в Париже получили телеграмму от своего посла в Анкаре, в которой Массигли сообщил о своей беседе с генеральным секретарем МИД в присутствии английского посла. Массигли, следуя инструкциям из Парижа, доказывал, что Тройственный пакт должен быть подписан в том виде, как он уже парафирован, в ином случае Турция будет загнана в угол.

На следующий день Корбен сообщил из Лондона о своей встрече в Foreign Office, на которой представитель британского МИД Сарджент сообщил, что во время встречи английского посла в Москве Сидса с Сараджоглу Сиде не добился большого результата, так как Сараджоглу не видит ничего плохого в статьях, предлагаемых Советским Союзом. Англия полагает возможным употребить в договоре слово «о консультациях»[437].

7 октября Массигли сообщает в Париж об очередной встрече в турецком МИД, где снова обсуждались все «про и контра» и где посол Франции подробно отмечал трудности, возникающие в случае принятия советских поправок[438]. В тот же день в МИД Франции приняли специальное заявление. В нем отмечалось: «Мы не можем согласиться с тем, что в договоре с Россией Турция окажется прямо направленной против Франции и Англии… мы принимаем меры предосторожности против русских маневров, направленных в пользу Германии. Не вызывает сомнений, что Риббентроп перед своим отъездом из Москвы касался проблем Тройственного пакта». И далее французский МИД давал возможную редакцию статьи договора, по которой Турция могла бы не выполнять своих обязательств (в случае вооруженного конфликта между Англией и Францией с СССР)[439].