![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
тать...
— Он до лагеря в пивной вышибалой был, — равнодушно,
ни к кому не обращаясь, проговорила синеглазая молодень
кая девчонка, вчера приведенная в барак вместе с Любовью
Антоновной.
— А ты не врешь, Лида? — не поверила Аня.
— За вранье деньги не платят. Мы — земляки с доктором
вчерашним. Дядей Кириллом его зовут. Городок у нас неболь
шой, я там почти всех местных знала, а уж его... Папаня мой
до войны закладывал шибко, наберется он, заскандалит, а дя
дя Кирилл по шее ему накошмыряет и на улицу выкинет.
Папаня пьяный никого не слушал, меня только одну, я сама
его из пивной забирала, потому что маманю гнал он. Y дяди
Кирилла жена пивница, бабой Марущачкой звали ее, а он
вроде как помогал ей. В войну папаню на фронт забрали, а
дядю Кирилла оставили, он кривой на один глаз, выбили ему
по пьяному делу. Он и сам потом зашибал не меньше папани.
192
В позапрошлом году задрался он с одним сапожником и убил
его. Засудили дядю Кирилла, а он тут доктором заделался.
Была б я пивницей, как баба Марущачка, меня б старшей над
всеми докторами поставили, — вздохнув, закончила Лида.
Любовь Антоновна улыбнулась краешком губ, Аня пожала
плечами, Елена Артемьевна отвернулась, Катя задумалась о
чем-то своем, Рита печально молчала.
— Твой дядя Кирилл и так старший, — заговорила Катя,
— он на мужской командировке доктором и к нам ходит.
Убил человека — и бесконвойник. Шатается свободно и го
рюшка ему мало. А мы... Водички изопьешь, Ефросинья? Схо
ронила я тебе малость.
— Побереги ее, не хочется... — отказалась Ефросинья.
— Как бы ее завтра на работу не потащили, — опасливо
прошептала Катя.
— Не говори глупости! — сердито оборвала Елена Ар
темьевна.
— Зимой нонешней, кому дядя Кирилл освобождение не
давал — отказчиком считали, — спокойно возразила Катя.
— А как отказчиков наказывали? — сглотнув подступив
ший к горлу ком, спросила Рита.
— В карцер сажали, там морозильник зимой. Здоровый пять
ден понудит — калекой выйдет.
— А больные?! — вырвалось у Елены Артемьевны.
— Их ногами вперед из карцера выволакивали и за зоной
хоронили. Помню я одну женщину, она ноги себе поморозила,
идти не могла, ее за руки к саням привязали и поволокли на
работу.
— Но почему же он Ефросинье освобождение не дал?
— Вы как дите малое, Елена Артемьевна. Кирилл — му
жик добрый... Он десять освобождений даст бытовикам, за
нас его бьют крепко. А потом опять ж е задаром и кобель не
лает. Дядю Кирилла задарить надо. А чем его одаришь? Бахи
лами, — Катя мельком взглянула на резиновые бахилы, огром
ные и неуклюжие, и невесело усмехнулась.
— А из чего бахилы делают — заинтересовалась Лида.
— Из капусты, — басом ответила Катя.
— Не обманывайте меня, я не ребенок.
193
— Не маленькая... сама вижу. А спрашиваешь, как девоч
ка трехлетка, что у .матери дознается, откуда дети берутся.
Разуй глаза и погляди. Бахилы делают из покрышек автомо
бильных. Идешь по земле и след оставляешь, как грузовик...
Конвою это сподручно. Тяжелые они, большие...
— Неужели такого больного человека на работу погонят?
— Погонят, Елена Артемьевна... Я сама видела, и не раз,
— обреченно вздохнула Любовь Антоновна.
— Вы — доктор, вот и скажите им, что она больная, —
выпалила Лида.
— Мне и фельдшером запрещено работать. Если б я че
ловека обокрала или убила — тогда пожалуйста, милости
просим. Восемь лет я на общих работах. В чем виновата, сама
до сих пор не знаю. Держат в лагерях, значит так надо. Два
раза писала в центр, просила разобрать мое дело. Ответ один:
«Для пересмотра дела оснований нет». Тройка всегда права.
— Неужто не разберутся? Так на вечные времена и бу